Хроники Хранителей

Зал был похож на учебный класс университета— в центре должен вещать преподаватель, а на скамейках вокруг – студенты записывать конспекты.

Саша осмотрелся, привык к свету. Зашел на трибуну и увидел на стене надпись: “Здесь был Кролик”.

В голове Саши всплыла крыша перед театром, на которой он упал, и Такая же надпись на трубе вентиляции.

“Ну и Кролик…Даже сюда залез, а говорили, “идеальная защита”” – подумал Саша, беря в руки листок.

Листок в клетку, грубо вырванный из тетради. На нем виднелись свежие комочки земли и разводы светлой глины.

К уголку листка пристал тонкий травяной корешок. Почерк на листе был Сашин. И он отлично помнил где и когда написал. И мог пересказать текст по памяти, не читая:

Я думаю, глупо всегда делать так, как надо. Вот я – в лесу. Я – ворую. Я могу умереть каждую ночь. Днем меня могут взять и бросить в Питомник. От утренних плетей Гарга до сих пор болит спина. Но это потому, что я делаю так, как надо. Потому и живу так, как есть. Если я хочу, чтобы было иначе, то и делать надо что-то другое…

Этот листок с невозможными преступными мыслями он написал примерно две недели назад – ещё там, в Лесу, в своем мире, от которого до конца не успел отвыкнуть.

Если это увидел бы Гарг, мог легко убить. Как это? Щенок помышляет бросить воровать?! Если бы увидел Ирек – то просто не понял. Поэтому Саша написал, вырвал, и спрятал листок под большим камнем, в глухомани, рядом с болотом, как свою самую большую тайну.

Саша взял листок, чувствуя, как по рукам и спине бегают мурашки.

Машинально щёлкнул по корешку, дунул, постучал им по столу, стряхивая землю. Осторожно посмотрел на пустые трибуны. Огляделся, словно за ним могли наблюдать. Но всё тихо. Зал круглый, пустой и абсолютно замкнутый – всего одна дверь, в которую и вошёл Саша.

Саша сложил листок вчетверо, аккуратно положил в карман джинсов. Ещё раз осмотрел зал и пошел на выход.

– И даже спасибо сказать некому, да? – негромко сказал он у дверей, обернувшись.

Тишина. Легкое эхо пробежало по залу и растворилось в каменных колоннах.

А у Саши сжалось сердце. Он вспомнил, что и на этот вопрос уже написал ответ, на том же листке. Он достал, развернул его и повернул другой стороной, на которой были две не менее преступные строчки:

И благодарить за все я могу только себя. И винить. Как я делаю, так и живу. Но делаю ведь я? И не делаю – тоже я. Какие после этого оправдания?

Глава 22. Саша.

Звезда погладила его по голове, нежно запустила пальцы в волосы.