Хроники Хранителей

Как только дверь между залом и кухней захлопнулась, за окном опять послышались голоса, загудели машины, ударился о мостовую мяч.

Выругался Ангел.

– Это ещё что за? – он подозрительно смотрел на счёт.– Четыреста семьдесят рублей… Твои проделки?

Кант неопределённо пожал плечами, пододвинул стакан, взял в рот трубочку и глотнул коктейля.

– А я пальцы порезал о бумагу. – сконфуженно сообщил Ангел.

Кант поперхнулся коктейлем и какое-то время кашлял лаймом и мятой.

– Ты? Порезал пальцы?

– А что такого? Я бессмертный, но не неуязвимый.

Как минимум, для себя. Пока что.

Кант одним большим глотком допил кислый, но вкусный коктейль, который очень уж напоминал обычный Мохито, только с ложкой пломбира. Трубочка зашуршала в пустом стакане. Одним словом – вкусно. А Ангел снова поднял руку и сложил пальцы в щелчке.

– Отдай мне Тоум-Ра, Второй раз твой фокус…

Кант, сам не веря тому, что делает, снял с шеи медальон и кинул его Ангелу, и передумал уже через секунду, когда Сова сверкнула зелёными глазами на полпути к руке Ангела… В груди Хранителя ухнула пустота – словно оттуда вынули часть его плоти, оставив на её месте чёрную дыру.

Ангел поймал медальон и торжествующе его осмотрел. Зелёные глаза совы засияли, Канту показалось, что с укором.

– Так просто… – прошептал Ангел, сверкнув сине-лунными глазами. – Вот так всё просто.

Он положил сову в кулак и сжал её! Медальон захрустел и треснул, прозвучал оглушительный совиный крик! Из кулака вырвалось зелёное пламя и воронкой поднялось над столом!

Грудь Канта взорвалась острой болью, словно её пронзили ножом! Он захрипел, схватился за толстовку и нащупал там острие стали.

Это действительно был нож. Кант обернулся: там стояла Мару, подняв на него пустой взгляд. Резким движением она вынула лезвие и, как дочь показывает отцу красный диплом, торжественно протянула ему окровавленный нож.

– Мара… – прохрипел Кант и закашлялся, ощутив во рту солоноватый вкус крови.

Это был конец.

– Молодец, девочка! – кивнул Ангел, вставая.

Зелёное пламя клубилось под бетонным потолком, который плавился как воск. Но огонь всё еще воронкой уходил в его сжатый кулак.

Кант попытался встать, но ноги подкосились и он упал на колени. Он поднял голову, пытаясь найти Мару – но с ней уже стоял Ангел, приобнимая девчушку, как родную дочь. Та доверчиво уткнулась макушкой в его ногу – словно рядом с сильным отцом.

– Все проигрывают, рано или поздно. – просто сказал Ангел.– Вот и ты.