Планета обезьян

Маленькая девочка, накрывшись с головой одеялом, дрожит и шепчет «Чаки не настоящий, Чаки не настоящий!» Мальчик, убегающий в темном лесу; оглянувшись на бегу назад, он увидел стаю тощих волков, рвущих на части тело отца, услышал его истошный крик, рвущий одновременно и барабанные перепонки, и сердце. Молодая девушка, съежившись, слушает кричащую на нее мать. И страшное напряжение, далеко за пределами представимого и объяснимого – словно пытаешься поднять гору, и у тебя даже получается, но взамен рвуться одна за другой связки, трескаются кости и стираются в труху суставы.

Она пришла в себя где-то в лесу. Колола щеку трава, стрекотали сверчки, шумели деревья, журчал ручеек – такая особенная лесная тишина, знакомая по школьным походам. Тишина и покой – так сильно идущие вразрез с тяжелым сердцем, вязким, густым посткошмарным ужасом и тянущей болью где-то, не пойми где, как от растянутой мышцы.

Луна попыталась подняться, но замерла, стоило только бросить взгляд вниз, на собственное тело.

Вязкая дымящаяся темнота, похожая на мазут облепила тело самым кошмарным и одновременно самым красивым платьем на свете. Из мутной каши всплыло новое воспоминание: яркое, но безвредное пламя, обугленные стены… и ненависть, столько же яркая, как взрыв, но далеко не такая безобидная. На ощупь загадочная субстанция была какую-то очень плотную воду – может, как ртуть. Попытке оттереть поддавалось, обнажив голую бледную кожу, но тут же вернулось обратно, стоило отнять руку.

Было такое чувство, словно она проснулась от кошмара в еще одном кошмаре – таком же вязком и бесвязном.

Опираясь на дерево, Луна все-таки встала на ноги, поплелась, с каждым шагом все уверенней, на звуки текущей воды и очень скоро вышла на берег… нет, даже не речушки – обычного ручейка, едва по середину голени.

Опустившись на колени, Луна заглянула в воду… и моментально проснулась – хотя ощущение кошмара никуда не делось.

Темный лес ночью, тусклый полумесяц, наполовину затянутые облаками звезды, не самая чистая вода, быстрое течение – все это должно было сделать отражение мутным и нечетким… но почему-то не сделало. Наоборот – будто заглянула в самое идеальное зеркало. Вот только отражался в нем кто-то другой.

Естественно смуглая кожа, след мексиканской крови, выцвела до неестественной мраморной белизны, какую не у всякого альбиноса встретишь.