Города и горожане

Воспоминание облекло его, словно туман.

Поле. Золотой закат пускает шустрые лучи, те мчатся по земле, и мчится по кустикам клевера сам Тимур. Катушка рвётся у него из рук. В небесах за ним летит синяя птица его счастья — клеёнчатый змей.

— Наматывай леер! — кричит отец. Ровно в тот момент, когда Тимур сам чувствует: нить ослабевает.

Это значит — надо вращать катушку. Тимур натягивает леер, и синяя птица вновь подымается к облакам. Кажется, будто сила ветра, та бесстрашная воля, которую ловят игрушечные крылья, по ниточке передаётся ему, навсегда, навсегда…

— Разве это было плохо? — услышал Тимур шёпот.

Собственный?

— Отвратительно это было! Пусти меня!

И тут Тимур понял, что Огонёк обращается не к нему.

Рядом с ними находился ещё один мальчишка. Вроде как похожий на Огонька, только совсем худенький. Тимур вдруг осознал, что тот всё время был рядом, незаметный, словно дым от костра.

— Я же тебя запер! — зарычал Огонёк.

— Ну дела, — вздохнул Тимур.

— Теневая личность у теневой личности.

— Не смейте на папу плевать, — сказал Дымок тихо, но твёрдо. — Не смейте, вы оба, потому что я любил его.

Огонёк не желал отступать:

— Тоже мне, крапивинский мальчик выискался. Всё из-за тебя!

— Нет, из-за тебя!

— Ты любил его, — сказал Тимур. — Вот оно что.

— Я и сейчас его люблю, — сказал Дымок, прижимая кулачки к груди. — А ты — нет! Ты просто хочешь решить свои проблемы за наш с Огоньком счёт.

Разобраться с детством… А оно не просто какой-то конструктор, между прочим! Оно — и есть ты!

— Я тоже буду его любить, — пообещал Тимур. — Иди сюда.

Ему стало невыносимо грустно, а после — светло и легко. Он смотрел на могилу отца и думал только об одном: как много он не сказал этому замечательному человеку, как ему не хватает папы.

Но Тимур помнил, что это ещё не вся история.

Он обернулся в сторону воображения и увидел, что по лицу Огонька текут слёзы.

Горячие, он ощущал. В общем-то они на самом деле капали с подбородка у самого Тимура.

— А ещё он был бесчувственным придурком, — сказал Тимур.

— Жуткая мразь бесчеловечная, — кивнул Огонёк. — Он же не за просто так играл и гулял со мной, он… Выполнял отцовский долг типа, что-то такое. Поэтому я тоже был в долгу постоянно… Результат ему подавай! За каждую радость я потом был должен типа быть хорошим, ходить по струнке.