Левиафан поглотивший стихии

– Иди откуда пришел! Нечего тут ходить, пугать народ почем зря!

Дети при виде мужчины в мешковатой одежде, появившегося на торговой площади, разбежались кто куда, а взрослые с недовольным бурчанием разошлись по палаткам, где и продолжили праздновать. Многие из них попытались привлечь внимание Онды: предлагали распробовать домашнее вино или зазывали в пекарню мадам Буланже, чтобы испить цветочного чая с медом и свежеиспеченными булочками, лишь бы уберечь ее от разговоров с Люсьеном, который был известен в округе как прорицатель грядущих перемен по журчанию ручьев и рисункам волн на реке.

За ним всегда тянулся шлейф плохих вестей – он предвещал гибель, болезнь, неудачи, потери и смерть, но предсказания никогда не сбывались, потому мужчина из уважаемого сельчанина, коим он был прежде как хранитель традиций, сделался обычным пустомелей.

Однажды, еще до появления Онды, деревня была очернена подобным отношением местных жителей друг к другу, когда небольшая группа из мужчин и женщин учинила кровавую расправу над земляком.

Это взволновало Повелительницу:

– Что произошло, Люсьен?

– Вы же знаете этих людей лучше меня, Хранительница, – мужчина постоянно оглядывался, а его взгляд не стоял на месте, словно прорицатель опасался неожиданного удара в спину. – Они не желают слышать ничего, что идет вразрез с их представлением о безбедном будущем.

– Ты приходишь исключительно тогда, когда появляются плохие новости? Может стоит попробовать приносить не только тьму, но и лучик света?

Люсьен ничего не ответил.

Он принес новую весть, но не решался перебивать Онду, направившейся к палаткам. Мужчина с опаской последовал за ней, накинув на голову криво пришитый к рубахе капюшон: обычно прорицатель старался держаться на безопасном расстоянии от односельчан, чтобы не побудить их кинуть в него камень или выписать увесистую оплеуху.

– Скоро никто не будет слушать тебя. Твое появление уже рождает недовольство. Не хотела бы я, чтобы однажды тебя прогнали из деревни.

– Пусть не слушают, пусть прогоняют! – воскликнул мужчина, пытаясь натянуть капюшон до самых глаз.

– Главное, чтобы Хранительница выслушала. Ведь Вы выслушаете?

Они шли вдоль ровного ряда разноцветных палаток, и Онда ощущала напряжение среди жителей, которое подавило теплое праздничное настроение, а торговая площадь окуталась невидимой для людей черной, холодной энергией отрицания. В присутствии Повелительницы никто бы не осмелился развязать драку с Люсьеном или вступить в словесную перебранку.