Левиафан поглотивший стихии

– Это лишнее перед моим уходом.

– Из-за чего переживаешь? Из-за слов этого сумасшедшего?

– Кто тебе рассказал? – осведомленность подруги удивила Повелительницу.

– Он стоял у дома старикашки и кричал пророчества с пеной у рта, – Ренарда замахала руками над головой, изображая приступ безумства. – Обещал, что деревня сгниет во грехе из-за слепоты, а после на могилах жителей спляшет Асида. Только он не учел одного - если дело дойдет до нее, то и могилы рыть будет некому.

– А что если он прав? – Онда нервно хихикнула.

– Правда уже несколько лет она не появлялась...

– Эта тетка - жуткая язва, – Говорящая с волками расхаживала по мосту, с мечтательным видом покусывая костяшки пальцев. – Вот бы она отправила на тот свет старикашку и безумца, от этого всем легче станет...

– Рен! Будь серьезней!

– Да ладно тебе, – медноволосая бестия с нахальным видом приблизилась к подруге и в очередной раз больно дернула за прядь волос. – Ты накручиваешь лишнего.

Не думай о том, что сказал этот безумец. В твоих руках существование нашего мира, позаботься лучше о нем. Ты все же Стихия.

Онда согласилась с подругой: являясь одним из главных элементов, благодаря которым планета может существовать, она не должна поддаваться глупым переживаниям о туманном будущем, возможно, даже не имевшем шанса исполниться.

– Так уже лучше, похоже, мне удалось переубедить тебя, – Ренарда заключила девушку в крепкие объятия. – Кстати, у меня есть для тебя небольшие подарочки… Так, для начала самый главный… где же он?

Она стала рыться в походной сумочке, закрепленной на ремне затертых штанов, и достала из нее широкий кожаный браслет с гравировкой в виде волчьей морды.

Онда тихо засмеялась, протянув подруге руку, увешанную подарками от местной детворы. Насупившись, Ренарда попросила вытянуть другую, на которой одиноко висел браслет с кулоном-треугольником, и, позвякивая деревянными бусинами на завязках, закрепила концы украшения крепким узлом.

– Спасибо, – тихо произнесла Онда, понимая, что значат для подруги ее слова благодарности.

– И вот еще, – из той же сумки бестия вытащила несколько мятых листов пожелтевшей бумаги, на которых был изображен портрет одного и того же мужчины. – Парочка твоих рисунков.

– Ты их все же сохранила? – Повелительница осторожно забрала из рук девушки хрупкие листы. – Давно я не бралась за карандаши.