Упрямцы

Ночь разлилась парным молоком по спящим улицам. Одуряюще пахло разогретой за день землёй, травами, собирающейся где-то за низкими облаками грозой. Детством пахло. Щемило внутри так, что слёзы наворачивались. Полночи бродили по городу и разговаривали. Клавдюшкин рассказывал, Имеди слушал. Потом менялись. Имеди улыбался в усы и смотрел хитрым глазом. Хлопал себя по коленям. Хохотал. Потом вдруг делался серьёзным, думал. Клавдюшкин поймал себя на том, что рассказывать о себе личное незнакомым людям уже начинает входить у него в привычку.

Гроза лавиной скатилась с гор. Сначала стало очень-очень тихо. Длинная белая полоса поперёк неба вспорола ночь и раздался грохот. Даже не так. ГРОХОТ. А потом небо упало на землю. Мчались по пустому городу. Имеди, маленький и круглый, в беге делал сухопарого и длинноногого Клавдюшкина, как стоячего. Петляли. Неслись по узеньким улочкам, куда-то сворачивали (так быстрее!), ныряли в полные непроглядной тьмой проулки и подворотенки. Вода неслась следом, рядом и впереди.

Финишировали одновременно.

Ночевал Клавдюшкин у дедушки Имеди.

Гроза бушевала весь остаток ночи. Рвала крыши с домов, грызла старые деревья, искрила проводами. Бесилась. Дома было спокойно. Клавдюшкин смотрел на грозу за окном и чувствовал, что что-то в нём, прежнее, всегдашнее, привычное, отходит. Уступает место чему-то совсем новому и непонятному. И это было хорошо. Правильно это было.

Клавдюшкин сидел в маленькой пекаренке «У Буки», пил кофе, ждал и молился. Как умел.

Сидел уже два дня, приходя к открытию и уходя, когда последний работник осторожно намекал, что они закрываются, и выключал свет. От количества выпитого кофе сводило живот, но Клавдюшкин боялся отойти куда-то хоть на минуту, предчувствуя, что Ирка обязательно появится именно тогда, когда он решит отлучиться.

Ирки всё не было.

Вечером второго дня Клавдюшкин сидел на маленькой кухоньке дедушки Имеди и разговаривал с Главным. Сетовал на то, что отпустили с работы всего на неделю, а он не успел.

Ничего не успел. Объяснял, что завтра вечером надо уезжать. Что завтра — последний шанс. Много чего объяснял. Сбивчиво и сумбурно. Честно. Сначала просил. Потом умолял. Умолял дать ему хоть какой-то знак. Хоть что-то, чтоб он, Клавдюшкин, знал, что всё делает правильно.

Толстый полосатый кот (один из трёх головорезов, проживающих на крохотной кухне) взгромоздился на столешницу, чтобы получить от Клавдюшкина мзду в виде почёсывания пузика.