К Л Е Т К А

Около тысячи человек добровольно замуровали себя под землёй. Выходить на поверхность опасно, нужно постоянно быть начеку. Хрупкая реальность трещит по швам, каждый день приносит лишь неизвестность, новые виды тварей и плотоядных грибов.

Максим быстро пересказал бабушке события последних дней, о встрече с друзьями и загадочном пробуждении на руинах Некрополя. Нина Сергеевна слушала, не перебивая, время от времени повторяя лишь многозначительное «хм-м-м».

Бабушкина «резиденция» почти не изменилась. В просторной студии горела огромная сфера с магическим огнём внутри.

Все вещи находились в идеальном порядке. Комната вполне могла сойти за музей истории магии — по количеству экспонатов и по царившей в ней атмосфере системности и лаконичности.

Нина Сергеевна включила чайник (обычный, работавший от аккумулятора). Максим уселся за стол и понуро опустил голову. Тор и Локи вертелись у ног бабушки, тявкая и выпрашивая угощение.

— Сейчас попьём чай и свяжемся с Наташей. Сразу с ней все обсудим. Я попробую разблокировать твои воспоминания.

Как себя чувствуешь?

— Нормально. Что думаешь о проклятии, как быстро меня накроет?

Бабушка не отвечала. Она что-то пробурчала собакам и бросила им странно выглядящие кости. Псы устроились рядом с Максимом и с остервенением принялись их грызть. До Максима долетали обрывки их мыслей: «божечки, как вкусно!» и «свежий брандашмыг».

— Бабуль?

Нина Сергеевна обернулась, скрестила руки на груди.

— Так. Если начистоту. Думаю, из-за того, что силы вернулись внезапно, процесс может ускориться.

Сколько времени у тебя в запасе — не знаю, — бабушка говорила холодным и отстраненным тоном.

Максим и не ждал другого. Нина Сергеевна переживала. В такие моменты она превращалась в собранную, очень строгую ведьму, которая самым тщательным образом скрывала свои истинные эмоции.

Родовое проклятие, от которого умерли отец, дядя и дедушка Максима, вызывало нечто вроде деменции – медленную, необратимую потерю разума и расщепление личности. Мужчины в его роду умирали спокойно и без мучений, но полностью утратив себя.

Иногда все происходило быстро, иногда — растягивалось на много лет.

Бабушка налила чай и поставила на стол. Руки ее дрожали.

— Ты жутко спокоен, — прошептала Нина Сергеевна, — тебя не пугает… перспектива? — осторожно спросила она.

Максим пожал плечами. Он не чувствовал страха. По идее, должен был, но… Все казалось таким глупым, бессмысленным.

— Меня обвенчали с мертвой девочкой. Думаешь, я боюсь смерти? Мне страшно забыть себя.