Лучший из худших

- Здравия желаю, господин полковник. Ротмистр Никольский. Приношу извинения, что потревожил вас в столь поздний час.

Услышав голос жандарма, полковник поморщился. Подобно многим военным, он откровенно недолюбливал голубые мундиры.

Но реноме требовалось соблюдать.

- Ничего страшного, ротмистр. Догадываюсь, что вы звоните не просто так, а по службе.

- Так точно, господин полковник. Если бы не насущие дела, я бы ни в коем разе не стал беспокоить вас.

- Ближе к делу, - нетерпеливо проговорил Булатов.

- Боюсь, это не телефонный разговор.

- Я вас не понимаю, господин ротмистр…

- Я звоню вам с радиотелефона моего автомобиля. Минут через пять он будет у ваших ворот. Если вы не будете возражать, я нанесу вам деловой визит. Постараюсь сильно вас не задерживать, - вроде бы ротмистр старательно подбирал фразы и говорил с вежливой интонацией, но полковник не сомневался, всё это напускное. Ни о каком уважении со стороны жандармского корпуса к нему, старому вояке, речи даже не идёт.

- Хорошо. Вас пропустят, - отозвался Булатов после короткого размышления.

Он всеми фибрами души ненавидел подобные визиты. После них всегда появлялись какие-нибудь неприятности.

- Николя, кажется, на сегодня наша игра закончена, - объявил Булатов другу.

- Ничего страшного. Встретимся на будущей неделе, - покладисто ответил тот и поднялся.

- Буду ждать с нетерпением, - сказал, не покривив душой, Булатов.

Не успел он проводить старого приятеля, как ворота распахнулись и на территорию особняка въехал служебный «Руссо-Балт» жандарма.

- Маша, - позвал полковник служанку. – Пожалуйста, накройте нам стол в кабинете: два кофе и чего-нибудь сладенького. Ну, ты сама знаешь…

- Фёдор Иванович, поздно уже… Да и ваше сердце, нельзя вам на ночь кофе пить.

- Маша, я не уверен, что эту ночь проведу дома, - вздохнул Булатов. – Так что не спорь, пожалуйста. Приготовь кофейку.

- Хорошо, Фёдор Иванович, как прикажете, - кивнула служанка и убежала на кухню.

Полковник сам пошёл открывать двери перед гостем.

Появился Никольский в идеально пригнанном мундире. Порой казалось, что он в нём и спит: ещё никто не видел жандарма в штатском.

- Ещё раз примите мои извинения! – сходу заговорил он.

- Пройдёмте в мой кабинет, - сухо сказал Булатов.

Он пропустил гостя вперёд, предложил тому занять одно из мягких кресел, а сам опустился в такое же за большим письменным столом, на котором царил настоящий армейский порядок.

- Слушаю вас, господин ротмистр.