Рождение привратницы

А затем сграбастал меня огромными ручищами, привычным жестом закинул на плечо и размашисто зашагал в сторону Игорева дома. Я едва успела подхватить сползшую с плеча сумку. Зачем я её вообще с собой прихватила? По привычке, что ли? Теперь только мешаться будет!

Зато шапку забыла, дурында бестолковая. Придётся мир спасать с отмороженными ушами.

Обратный путь почему-то показался в разы короче предыдущей сумасшедшей гонки. То ли потому, что меня несли, то ли отогрелась немного, то ли дорога шла на спуск.

Но злополучная трёхэтажка всё также скрывалась за мельтешащей белой пеленой, и разглядеть что-то конкретное можно было, только подобравшись почти вплотную.

То есть оттуда, куда Халльдор меня пускать никак не собирался. А с того места, где он сгрузил меня на тропинку, пришлось довольствоваться смутными очертаниями и предположениями.

Вот то катающееся по снегу тёмное пятно — это Хель и… да, видимо, тот мужик с первого этажа. А вопящая фигура за разбитым окном – его когтистая гостья.

— Николая Сергеевича видишь? – спросила я.

— Того воина? Нет, никак не различу.

— Может, решил всё-таки одеться, — неуверенно предположила я. И сама же себя одёрнула: – Хотя вряд ли. Он бы Хель одну не оставил. Разве что кому-то его помощь нужна ещё сильнее.

— Сыну, — кивнул викинг.

— Игорю? А с ним-то что?

— Тени стекаются туда, где тоньше. Где легче вырваться. Через этих двоих почти прорвалось, но и через него тоже несложно.

— Да почему? Что случилось? Хель же сказала, что ничего опасного с ним не сделала?

— Она открыла теням доступ к его снам.

Ненадолго. Это неприятно, но почти безопасно. Но там тонко, очень тонко. И если они поднажмут… Да ещё с двух сторон. А туда многое сейчас стекается.

— Куда?

— К его окну. Хорошо, что ты не видишь.

— Плохо, — не согласилась я.

— Хорошо, — неожиданно зло рявкнул Халльдор. – Не для твоих глаз такое! Не для людей!

— Ой, а ты, можно подумать, нелюдь! – возмутилась я. Чувство собственного бессилия и невозможности что-то изменить злило и выматывало.

Я даже подобраться ближе к дому не могла – скандинавский телохранитель следил за каждым моим движением и, чуть что, непреклонно отодвигал на прежнее место, словно нарочно кем-то помеченное россыпью зелёных бутылочных осколков.

Смазанное тёмное пятно, яростно катавшееся по сугробам, внезапно распалось на две неравные части. Коренастый мужчина сразу же бросился к окну. Хель кинулась следом, но двигалась как-то неуверенно, медленнее, чем обычно.