Рождение привратницы

– Неважно! Главное – самой остаться здесь. Мне нельзя в тени. А вот Халльдор пусть валит домой. Домой! К тому концу фибулы! В Мидгард!»

Теперь я уже и сама точно знала, что путь ведёт в Мидгард. Мистический, далёкий, но вполне человеческий Мидгард. Тени расступились, и сквозь просвет стал виден небольшой деревянный дом, наполовину занесённый снегом. Там давно уже никто не жил. Там и не было ничего, кроме второго куска фибулы, прикопанного под крыльцом.

Почему Халльдор соврал про брата, у которого она лежит? Нет же у него никакого брата!

— Зачем ты… — начала я, но вопрос так и не удалось закончить.

Серебристая нить, связавшая два маяка, внезапно натянулась, как резинка. А потом её концы вдруг рванулись навстречу друг другу, несмотря на преграждающие путь тени.

Проход в Мидгард вдруг оказался совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Я могла бы добраться до него за один шаг, если бы захотела. Но моё место было здесь. А вот Халльдора требовалось отправить по назначению.

Мне не пришлось раздумывать о том, как это сделать.

Завидев дом, викинг сам рванулся сквозь проход. Прощальное «Спасибо!» раздалось уже с того конца дороги. И я оторвала руку от книги, нарушая связь.

8. Игорь

Несколько символов начертанных поверх бывшего разрыва, чтобы запечатать его накрепко, дались мне легче лёгкого.

Да и весь ритуал прошёл как-то очень уж просто. Особенно учитывая, что я делала это впервые в жизни.

Хель после такого выглядела уставшей и, по её собственному признанию, была совершенно без сил.

А ведь дорога через мост была не такой уж длинной. Я же сейчас, наоборот, чувствовала себя превосходно. Правда, я не совалась в тени… Зато, кажется, пробила проход аж до мифической древней Скандинавии.

Но ведь только утром Хель говорила, что очень немногие могут это сделать. Или это Ванечка говорил? Надо было слушать внимательнее.

Ну да не важно. Ещё будет время разобраться в том, что я натворила. А пока надо бежать на помощь подруге. Знать бы только, как ей помочь.

Я поворошила снег, выискивая оставшуюся в нашем мире половинку фибулы, и запихала её в сумку вместе с книгой. Та нисколько не пострадала. Даже кровь, щедро размазанная по обложке, испарилась, не оставив следа. Зато моя левая рука выглядела так, будто я свежее мясо разделывала. Пришлось оттирать красновато-бурые потёки снегом. И тут выяснилась ещё одна странность сегодняшнего дня – порез с ладони исчез, словно его и не было. Даже шрамика на память не осталось.