Сукины дети. Тот самый

- Дьявол, - сказал Алекс. А потом посмотрел на отца Прохора.

- Ступай, - разрешил святой отец. - Я присмотрю за мальчиками. Время пока терпит.

В этот момент на пороге воздвигся майор Котов - он выходил на улицу.

- В Калининском двойное убийство, - бросил он, натягивая свою кожаную куртку. Лысый череп он прикрыл кожаной же кепкой, сразу сделавшись похожим на Никиту Хрущева, в молодые годы. - Так что я побежал. Вырвусь, как только смогу. На связи, - майор канул во двор. Тут же послышался грохот заводимого двигателя.

- По площадям бьёт, - скорбно покачал головой отец Прохор. - Но не беда. Как-нибудь сдюжим.

Видеть, как мрачнеет и стареет лицо подростка с замашками хиппи, было диковато, да и что там говорить - просто страшно.

Прям до дрожи.

Но я, мужественно хлопнув остывшего кофе, посмотрел на Алекса и сказал:

- Командуйте парадом, шеф.

- Едем на кладбище, - решил Алекс. - Сторож просто так звонить не станет.

- На кладбище? - нет, я ничего не имею против покойников. Просто всё как-то... как в кино.

- Гони Хама к крыльцу, - с этими словами Алекс скрылся за своей дверью. - Я только кое-что прихвачу.

- Удачи, дети мои, - отец Прохор широко благословил проём двери и направился к выходу. Затем остановился и бросил через плечо: - В такие моменты Алексашка становится слишком буен. Путает берега. Так что приглядывай за ним.

Я оторопело кивнул.

Когда я на Хаме подрулил к крыльцу, ни майора, ни отца Прохора уже не было. Святой отец, кстати сказать, пользовался чёрным, как ночь, Кадиллаком Эскалэйд.

Когда Алекс погрузил в багажник громадный армейский баул, доверху набитый оружием - это было слышно по характерному звуку, - я сразу подумал: может, вот это отец Прохор и называет "путать берега"?

- Которое кладбище? - спросил я, собираясь ввести точку выхода в навигатор.

- Еврейское, - бросил шеф.

Интересно, когда я смогу поспать? - подумал я про себя, а вслух спросил:

- Что такое "диббук"?

- Душа, вселившаяся в живого человека со злым умыслом, - ответил Алекс.

Сидя рядом со мной, на пассажирском сиденье, он рылся в сумке, выуживая патроны с золотой насечкой и складывая их к себе на колени.

- А разве Молочкова - не тот же случай?

- То был просто призрак, - пояснил шеф. - Искавший, на ком бы выместить злобу. Диббук - совсем другое дело. Это... - он помахал в воздухе парочкой патронов, зажатой в кулак. - Диббук - это воплощенное зло. Не для какой-то цели, а просто потому, что может. Ему без разницы, в кого вселяться и кого убивать.