Сукины дети. Тот самый

- Диббук? - он наморщил лоб, словно речь шла о чём-то древнем, полузабытом. - Уснул. Надеюсь, надолго, - он потёр ладонь, и я увидел, что ожог, еще час назад красный, воспалённый, сейчас превратился в белёсый шрам. - Это сторож, - проследил за моим взглядом Алекс. - У него есть чудодейственный бальзам. Из крапивы, что прорастает меж могильных камней... Заживает, как на собаке.

- Ага, - тупо ответил я. - А мертвецам он отрезает левую руку и с её помощью отыскивает сокровища.

- Это из Папюса, - качнул головой Алекс.

Шевелюра его от влажности поднялась и стала похожа на причёску "Афро". - Старый мистификатор. По Строссу, например, такую руку используют для того, чтобы открывать проходы в иные миры. Я же считаю, что "рука славы" полезна лишь для того, чтобы сподручней чесать себе задницу. Кроме того, брать её надо непременно в полночь, от трупа повешенного убийцы. Иначе не поможет.

Вырулив с кладбища, я проехал метров пятьсот, и только сейчас сообразил, что мертвецы - и ходячие, и те, которых упокоили мы с Алексом, - куда-то делись.

А потом вспомнил: шесть-шесть-шесть. Я же сам вызывал команду уборки.

- Так что там по близнецам? - спросил я, чтобы не молчать. С уходом Мириам в груди моей что-то оборвалось, и я ещё не свыкся с новым положением дел.

- Пока это лишь догадки, - произнёс Алекс нехотя, через пару секунд. - В-общем, он предложил соединить доппельгангеров. Совместить в пространстве. Что-то насчёт колесницы судьбы - "что вверху - то и внизу"... Словом, Каббала.

- А Гиллель каббалист? - с любопытством спросил я. Алекс фыркнул.

- Сторож? На еврейском кладбище? Я тебя умоляю...

Сказал он с такой особенной интонацией, как это делают одесские евреи. Никогда не знаешь: издеваются над тобой, или шутят всерьёз.

Я позвонил отцу Прохору. Выяснил, где нашли второго пацана. Оказалось, что место это - на другом конце города, на каких-то прудах.

Была середина дня. Пешеходы, пробки, депутатские мигалки - словом, казни египетские. Рулить в плотном потоке на широком, как беременный бегемот, хаммере, а еще следить за навигатором и говорить по телефону - занятие не для слабонервных.

А вот Алекс уснул. Взял, и отключился, закутав нос в воротник своей серой шинели.

Стало одиноко. Вновь перед глазами соткался образ Мириам, и я чуть не наехал на белого Жука. Из окошка высунулась тоненькая женская ручка и показала средний палец.

Это знак, - злорадно подумал я. - Ничего мне не светит с такой девушкой.