Ливень

- Оторвите где-нибудь пару досок, - приказала ведьма, доставая из кошелёчка серебряные цепочки, которые она принялась наматывать на руку.

- Зачем? – спросил Галгарпер устало опираясь на мушкетон.

- Потому что его во время процесса надо будет держать, а руками прикасаться к телу я вам не советую, - вслед за цепочками Регина начала наматывать на руки верёвочки с узелками, которые я уже видел в Геенне.

Больше никаких объяснений не понадобилось. Одна доска, удерживаемая Рассадой и Каваной легла на грудь Мулине, другая в руках Галгарпера и Стича на колени.

Опорожнив один за другим пару пузырьков с синей и красной жидкостью Регина без каких-либо дальнейших приготовлений и предупреждений начала творить заклинание.

Словно какая-то тяжесть опустилась на наши плечи. Груз не дававший поднять голову и выпрямить спину. Даже с губ балагура Рассады исчезла вечная ухмылка.

Пасы руками, всполохи огня и инея над нашими головами и пытавшийся вырваться из пут Мулине.

Начальник городской стражи кричал. Ох, как он кричал. Вопль в особняке не мог сравниться с этим воем боли и отчаяния то взлетавшим вверх, срываясь на визг, но опускаясь вниз превращаясь в рычание.

Мы с Боцманом, Метелью и Бруни тоже налегли на доски видя, как нелегко нашим товарищам удержать Мулине.

В какой-то момент рука Курта соскользнула с деревянной поверхности неосторожно коснувшись кожи на груди Антона, рубаха которого был распахнута.

Балагур вздрогнул и изменился в лице, но я тут же оторвал его руку от тела начальника отбросив стража в сторону.

Всё закончилось также, как и началось. Внезапно.

Ребята, тихо переговариваясь, встряхивали сведёнными от напряжения руками посматривая на Мулине который заснул спокойным сном. Весь он был словно варёный рак - такой же красный и горячий. Но вот что странно, боятся его мы перестали.

Оказывается, приближался рассвет, а это значило, что нам надо было отсюда немедленно убираться.

Цепочкой мы потянулись к выходу. Регина бессильно повисла на руках Галгарпера, а Рассада, еле шагая на дрожащих ногах (за плечи его поддерживал Боцман), снял с головы шляпу и произнёс:

- Да уж братцы. По-моему, я поседел.

Молочная прядь в спадающей на лоб чёлке подтвердила его слова.

Глава 29: Стеклянный человек

Корнелиус Аддингтон обитал в башне.