Магия под боком

Паренёк немного стушевался под злыми взглядами, но уверенно продолжил:

— Вот увидите — небо откроется, и Большая Морда нас всех убьёт!

— Заткнись, Берилл! — прилетело ему в ответ от шедшей мимо соседки.

— Да, заткнись! — дедок-прохожий погрозил ему тростью из серебряной стружки. — Шёл бы лучше работать на карьеры, дома копать!

Толпа его освистала, грозилась закидать крошкой с мостовой. Берилл в очередной раз сбежал, так и не достучавшись до соплеменников. «Может, и вправду стоит пойти работать на карьер?» — понуро подумал он.

Вон — в Агатовом посаде открывают новые шахты, долбят новые квартиры.

Берилл встряхнул головой. «Нет!» Уж если кто и мог предупредить о надвигающейся угрозе, то только он.

Парнишка направился на «свой дозорный пункт» — замочную скважину шкатулки, откуда был виден Большой мир.

Там Берилл наблюдал за ней — Большой Мордой. В последнее время она, обрядившись в черное, все чаще подходила к шкатулке и подолгу на неё смотрела. Часто она протягивала руку к крышке-небу, и в каждый такой момент сердце Берилла замирало.

..

***

Аделаида Хофф вернулась из магазина домой и с неудовольствием отметила, что цены кусаются, а сбережения заканчиваются.

Она стянула с рук черные перчатки и оставила их на комоде. Устало села на кровать и крепко задумалась. Взгляд сам собой скользнул по серванту, где стояла она — шкатулка с подарками Густафа.

Что там? Берилловые серьги, кулон с гранатом, агатовый браслет, нитка жемчуга... Муж дарил ей украшения на каждый юбилей их совместной жизни, а она просто складывала всё в шкатулку.

Пока была молода, изредка надевала, выходя в свет, но чем старше — тем милее становились стены родных пенат. Будучи домохозяйкой, фрау Хофф чувствовала себя уютно за спиной мужа, и как тяжело ей было теперь...

В который раз она подошла к шкатулке, погладила резную крышку. И в который раз не решилась открыть — прошёл год, но память о Густафе до сих пор причиняла ей боль.

— Да простит меня Бог. И ты, Густаф, прости, — прошептала она, взяв шкатулку под мышку и направившись к выходу.

***

— О-ох!..

Гранатовый пол под ногами Жемчужинки ходил ходуном. Походкой гусака она медленно продвигалась к дому. Неуклюже обнимала корзинку с продуктами, сверху придерживая подбородком пачку спагетти-стружки, так и норовящую вывалиться.

— Давай скорее! — старик-отец открыл ей дверь и протянул руку, чтобы забрать ношу.

— Шкатулкотрясение как-то сильно затянулось, — заметила она, закрывая за собой.