Вопреки судьбе

Потом он злорадно оскалился и с ненавистью процедил:

- А какое отношение это имеет к тебе, змеёныш? К чему демонам честность? Я просто хочу, чтобы ты подыхал долго.

Кроули сдавленно зашипел, бессильно отшатываясь и невольно запрокидывая голову в попытке разглядеть остановившегося прямо напротив его головы демона. Тот недобро усмехнулся. И, наклонившись, взялся обеими руками за разорванное мечом крыло. Кроули задохнулся, в панике дёргаясь в его хватке и уже предчувствуя новую боль.

- Кричи, Кроули, - глумливо посоветовал он, - Можешь начинать уже сейчас.

И, помедлив ещё пару секунд, буквально смакуя ужас, который, знал Кроули, написан сейчас на его лице, начал медленно выгибать крыло, выламывая его наружу. Кроули оскалился, кусая губы и изо всех сил стараясь справиться с хлестнувшей по плечу болью. Задёргался, хрипя и чувствуя, как спазматически сокращаются мышцы спины в непроизвольной попытке высвободиться из удерживающих его равнодушных тисков.

Потом боль превысила все мыслимые пределы.

Раскалённая волна ударила по позвоночнику, хлынула в голову, заставляя забыть обо всём. Он закричал, и услышал ещё собственный сорванный голос. И орал, задыхаясь, всё то время, пока Хастур выламывал крыло из сустава.

…Он не помнил, когда всё кончилось. Кажется, он вообще не помнил, что было после того, как хрустнула кость, и слепящая агония погасила все мысли.

Кроули медленно приходил в себя. Крыло, плечо, спина – всё было сплошным пульсирующим комком боли.

Он только раз попытался было прислушаться к себе, чтобы понять, что с ним сотворили. Захлебнулся судорожным стоном и больше не решался даже шевелиться, не то что тянуться к собственным, исковерканным из-за каменной ловушки силам.

Не сразу он понял, что слышит голоса.

Ещё больше времени и усилий потребовалось, чтобы понять, что голоса эти ему знакомы. Дрожащий, но непривычно решительный голос что-то негромко говорил, а второй…

Второй, со внезапным потрясением осознал Кроули, принадлежал Хастуру.

И он захлёбывался от боли и ужаса.

На миг ему показалось, что он сошёл с ума. Что это он кричит, срываясь на визг и умоляя прекратить, не делать этого больше. Но тут же запоздало осознал: нет, не он. Его палач оставил его в покое. Боль никуда не ушла, но она сейчас молчит, притихшая, удовлетворённая, не спешит напоминать о новых ранах. А кричит… Кричит герцог Ада, только что калечивший его.