Вопреки судьбе

Будет гонять на своём безумном автомобиле, распугивая прохожих и изо всех сил делая вид, что без раздумий готов сбить парочку-другую пешеходов. Будет запугивать свои несчастные растения, которые, бедняги, так никогда и не узнают, как этот странный демон на самом деле любит их. Будет слушать отвратительно-громкие композиции авторства безумного, но гениального наркомана, которым он так восхищался при жизни и которого, знал ангел, втайне оплакивал после его ухода. Возможно, иногда рядом с ним будет он, Азирафаэль – и тогда музыка будет немного тише, а скорость чуть-чуть, самую малость, ниже.

Но даже если и нет – он всё равно будет. Даже если не будет самого Азирафаэля. Кроули – будет. А значит, смерти – настоящей, пугающей ангела до дрожи в крыльях – смерти не будет. Ведь самого главного, самого дорогого, самого пугающего «никогда не» не случится. И это немного примиряло его с мыслью о том, что Небеса не простят и рано или поздно придут за предавшим Свет ангелом.

Нет, Азирафаэль не считал, что достоит звания «Стража Восточных Врат Эдема». Не думал, что вообще достоин называться кем-нибудь вроде «стража» или «хранителя». Никогда. И сейчас ему даже не было стыдно за тот отчаянный, выкручивающий внутренности страх, который раздирал его на части, заглушая даже боль в искалеченных крыльях. Он боялся. Боялся смерти, боялся возвращения боли, боялся, что его палачи вернутся, чтобы закончить то, что начали с его крыльями.

Боялся, что эта агония никогда не закончится; и ещё больше боялся, что она, наоборот, закончится.

Но больше всего он боялся, что в Кроули окажется слишком много добра, которое не позволит ему скрыться на край света, оставив своего больше-не-врага на произвол судьбы.

Азирафаэль боялся, что Кроули придёт за ним. Потому что тогда, неважно, сколько ещё будет книг, и булочек, и уток в Сент-Джеймском парке, и всего остального, для него всё закончится.

Смерть – это «никогда не». Азирафаэлю хватит всего одного «никогда не», чтобы больше никогда, никогда, никогда не быть живым.

Он боялся, что Кроули попытается его спасти.

…И презирал себя за тоскливый, муторный страх того, что Кроули не попытается <этого сделать.

Он никогда не считал себя смелым…

-----------------------------------------------

Внутреннее устройство церкви, в которой оказался Кроули:

Глава 3

Кроули кричал.