Вопреки судьбе

Сломанное у самого очина второстепенное кроющее, разрубленное, обожжённое на конце первостепенное кроющее, кровь, запёкшаяся на лебяжье-нежной белизне…

Чёрные крылья забились сильнее, словно отчаянный мысленный вопль, не сумевший прорваться сквозь сведённое спазмом горло, ушёл в эфирный план, словно даже он пытался вырваться из этой ловушки, улететь, успеть – к тому, к кому опоздать было нельзя, ни в коем случае нельзя…

- Нет… - прохрипел Кроули, каким-то чудом ухитряясь вздохнуть между двумя особенно жестокими судорогами.

– Нет, ссстойте… Прекратите… Ради Бога, хватит!..

Он без сил откинулся на скамью, захлёбываясь мучительными сухими рыданиями, и не сразу понял, что обжигающие слова латыни перестали впиваться в его сущность. Он с трудом, преодолевая слабость, поднял голову. Священник стоял, подняв руку в незавершённом крестном знамении, и с опасливым удивлением смотрел на него. Рот его был приоткрыт – Кроули запоздало осознал, что старичок замолчал на полуслове, не завершив строфу одного из самых сильных экзорцизмов, гарантированно не оставивших бы от него даже пепла.

Что его остановило? Имя Господа, прозвучавшее из уст порождения Преисподней? Выражение непритворного страдания на лице демона? Кроули не знал, и спрашивать не собирался. У него был всего один шанс, один-единственный шанс и для него, и для Азирафаэля, ждущего помощи где-то внизу, среди ужасов, от которых он сам всегда старался сбежать на Землю.

И Кроули не знал, хватит ли ему сил использовать его. Он не знал, как убедить христианского священника пощадить исчадие Ада, посмевшее войти в освящённые стены.

- П-прошшшу вассс… - измученно прошептал он, чувствуя, как предательское змеиное шипение против воли пробивается в срывающийся от боли и слабости голос. – Пожалуйссста… я не хочу никого искушать. Мне нужна сссвятая вода, только вода…

Священник всё ещё молчал, не наносил последнего удара. Слушал, с удивлённым вниманием глядя на него. Кроули прерывисто вздохнул, и следующие слова вырвались непроизвольным рыданием:

- Пожа… пожалуссста, я должен ссспасти друга…

Всё.

Если ему не поверят…

Он с прерывистым стоном уронил голову на скамью, обессиленно опуская веки. У него уже не было сил бороться.

Спустя минуту он услышал, как стоящий в десятке шагов священник шевельнулся, делая несколько шагов вперёд. Он вздрогнул, в панике открывая глаза и пытаясь хоть немного приподняться, распластанные на соседних скамьях крылья слабо дёрнулись в непроизвольной попытке закрыться от удара.