Вопреки судьбе

И, спросил о другом:

- Где ты взял святую воду?

- Договорился с одним священником. Потом как-нибудь расскажу.

Ангел тяжело вздохнул. Прикусил язык, вовремя сообразив, что нотации, как и лишние расспросы, в такой ситуации неуместны. О, Господи, они вообще неуместны! Какая разница, как Кроули добыл святую воду, кого он соблазнил ради этого, какое преступление совершил, если сделал это с самой благородной целью? Как он мог осуждать друга, совершившего грех ради чужого спасения? Тем более сейчас осуждение было бы с его стороны верхом неблагодарности.

И он, проглотив уже готовые сорваться с губ слова, осторожно спросил совсем о другом:

- Ты… у тебя ещё осталась вода – я имею в виду, после того, как ты спрятал бомбы? Я думаю, это действительно могло бы мне помочь.

- Целая фляжка, ангел, и она вся твоя, - непривычно мягким голосом откликнулся демон.

Раздался шорох одежды, и в ладонь Азирафаэля с глухим бульканьем лег прохладный металлический предмет. – Давай сделаем это сейчас, пока нас не начали отвлекать.

- Да-да, конечно, дорогой… Ты уже можешь убрать крылья, нам действительно стоит поторопиться.

Кроули как-то странно хмыкнул. Поёжился, неожиданно зябким жестом передёргивая плечами.

С тихим шелестом качнулся плотнее смыкающийся вокруг них двоих полог из чёрных перьев.

- Ты не понял, ангел, - негромко, преувеличенно спокойно, проговорил он. – Сначала ты пьёшь. Потом я убираю крылья. Именно в таком порядке. Я не хочу снова видеть, что делает с тобой дыхание Ада.

Азирафаэлю показалось, что он ослышался. Он замер, буквально оцепенев и пытаясь понять, не бредит ли он.

Потом внутри что-то болезненно скрутилось, и он ощутил, как по спине пробирается целая армия ледяных мурашек.

- Господи, Кроули, ты… - потрясённо выдохнул он, - Ты же не можешь говорить это всерьёз! Ты понимаешь, чем рискуешь? Если я пролью хотя бы каплю…

- Тебе сейчас не больно, ангел, - резко перебил его Кроули. – Я залечил, как мог, твои крылья и убрал дурноту.