Вопреки судьбе

Ещё миг слабости (Азирафаэль уже начал прикидывать, стоит ли напоминать Кроули об их непростом положении, или дать ему ещё несколько минут), а потом Кроули отстранился, с болезненной гримасой отступая назад и кривя губы, как будто пол жёг ему ноги.

- За что люблю вашшшу братию, Азирафаэль, - с хмурым сарказмом прошипел он, напряжённо оглядываясь, - Так вот за этот вашшш талант оправдывать что угодно, когда это выгодно вашей стороне.

- Кроули! – обиженно вскинулся ангел… и умолк. Внезапно вспомнился Гавриил, и все его слова, и то, как они радовались начавшемуся Армагеддону…

Кроули тем временем, морщась, чуть прихрамывая, подошёл к обгорелому пятну на полу.

Болезненно покривился, разглядывая то, что осталось от демона, с, как показалось Азирафаэлю, с искренним сожалением. Пробормотал себе под нос что-то нецензурное. Наклонился было за слабо дымящимся клинком… замер, вовремя заметив всё ещё слабо дымящуюся рукоять. Азирафаэль только вздрогнул, мигом представил, что будет, если хотя бы капля святой воды сохранилась на оружии погибшего демона. Потом сообразил, что это – не та куча. Кроули взял тот меч. Меч, на котором могла бы – о Господи! – остаться святая вода…

Азирафаэль почувствовал, как его начинает мутить. Кроули на него внимания не обращал – полностью погружённый в свои мысли, мрачно обдумывал что-то, глядя куда-то в пустоту. Тяжело вздохнул и, слабо прихрамывая, вернулся к брошенному им же мечу. С сарказмом посмотрел на ангела:

- Сссмотри, ангел, тоже горит, совсссем как твой – жалко, что мы твою железку отдали тогда, а?

И, поморщившись, неохотно поднял сейчас кажущийся совершенно обычным меч.

С тяжёлым вздохом взвесив его на руке, скривился:

- Лааадно, всё равно он им большшше не понадобится. И потом, я же демон, мне положено мародёрссствовать!

И сорвано, болезненно засмеялся. Азирафаэль только дёрнулся бессильно, с тянущим ощущением в груди слыша, как дребезжит надорванная струна во всегда таком насмешливом и самоуверенном голосе друга.

Сейчас он отдал бы всё, что осталось от крыльев, за то, чтобы Кроули замолчал, не рвал себе душу, не смеялся так – зло, горько, отчаянно.

- Кроули, дорогой мой… - беспомощно прошептал он, не зная, чем помочь, и ненавидя себя за эту слабость. Тот только коротко дёрнул плечами. Нетерпеливо оглянулся через плечо.

- Ты идёшшшь, ангел? Или так и будешь торчать здесь, пока кто-нибудь ещё не припрётся? Не хочу казаться навязчивым, но у нас впереди четыре Круга.