Затишье перед бурей

Искрится, сжимается в тугой комок и, наконец расплёскивается в стороны, отдаваясь в каждом фотоне восхитительной дрожью.

Когда-нибудь позже люди назовут это восторгом.

Змея увидела его. Увидела! Не желая тревожить покой только-только сотворённого создания, он принял форму чистой энергии, отказавшись даже от успевшего полюбиться крылатого облика. Но чудесное существо все равно увидело его.

А змея, видимо, не найдя в эфирном создании ничего интересного, вновь неторопливо опускает голову на нагретый камень.

Её движения удивительно плавны, легки – кажется, она просто переливается из одного положения в другое, словно блестящий ручеёк. Она прекрасна.

Как и каждое из Её творений.

Неожиданно внутри вдруг вспыхивает яркое, пульсирующее нетерпением желание: стать, как это существо, хоть на несколько мгновений. Ощутить тяжесть физического тела, почувствовать тепло нагретого камня… Он знает, что это не ему нужно: разве Ей не лучше знать, какова должна быть форма каждого из Её созданий?

…Но любопытство уже превратилось в острый, почти неприятный зуд во всём его существе: он хочет понять, что чувствуют существа, состоящие из тяжёлой материи, а не из света, как он и его братья.

И это желание настолько сильно, что буквально выплёскивается в окружающее пространство звенящими струйками света.

Он сам не замечает, как переходит из эфирного состояния в более плотную фотонную форму. Догадывается об этом лишь тогда, когда змея, потревоженная колебанием энергии и хлынувшим от распахнутых крыльев светом, поднимается на хвосте и, подозрительно покачавшись пару мгновений, с раздражённым шипением соскальзывает вниз, тут же исчезая в густой траве.

Он виновато провожает её взглядом.

А потом, как зачарованный, вновь переводит внимание на нагретый камень. Теперь уже пустующий. А значит, наверное, никто не будет против, если он займёт его ненадолго?

Всего на несколько мгновений.

Он только попробует…

Он не знает, как сделать то, что буквально пульсирует нетерпением в каждом фотоне его сущности. Он просто хочет на миг стать таким же, как это удивительное гибкое существо. Наверное, это не должно быть слишком сложно…

Гавриил, конечно, не одобрит. Но он ведь не делает ничего запрещённого? Ведь нет?

Воспоминание о нотациях брата заставляет его несколько померкнуть. Он действительно слишком любопытен.