Затишье перед бурей

Внутри словно скрутился тугой холодный узел: Господи, он ведь просто пытался поступать так, как требовала его совесть и его вера…

Но кажется, у ангелов господних был на это свой взгляд.

«Да не откажется пастырь от слов своих», - вспомнил вдруг Уильям. И с ознобом осознал, что решать придётся прямо сейчас. Второго шанса не будет.

Архангел, тем временем, несколько пригасил своё сияние, и Уильям сумел разглядеть, что оден он не в белую тогу, в каких изображают посланников божьих на иконах, а в светло-серый свитер и офисные брюки.

Смотрелось это, особенно учитывая огромные белые крылья, которые, кажется, буквально прорезали собой стены его тесного кабинета, гротескно. Пастор с трудом удержался, чтобы не потрясти головой. И всерьез задумался, происходит ли всё это на самом деле, или он просто сошёл с ума? С учетом последних событий это было бы неудивительно…

Он сглотнул. И, с трудом справившись с нервной дрожью, произнёс со всей решительностью, на которую хватило сил:

- Не врага.

Я приютил создание Божье, нуждающееся в помощи.

Сказал – и сам устыдился того, как слабо и неуверенно прозвучал его голос. Но – разве он не убедился сегодня, что Кроули заслужил и помощи в спасении своего друга-ангела, и защиты от козней своих сородичей?..

Пастор откашлялся, собираясь продолжить и судорожно перебирая в голове аргументы, которые сумеют убедить в его правоте этого… вот уж точно, очень гневного мужа.

Открыл рот… И осёкся, не успев начать своей речи: лицо Гавриила исказила такая брезгливая гримаса, что у Ульяма болезненно сжалось что-то внутри.

- Создание… Божье?.. – почти по слогам повторил архангел, словно не в силах поверить в то, что услышал. Уильяма словно ледяной водой окатило. А архангел уже вернул себе самообладание. Он покровительственно улыбнулся и произнёс тоном, каким сам Уильям мог бы убеждать капризничающего ребёнка, требующего отрезать ему кусочек от луны.

– Смертный, ты просто не понимаешь, что говоришь. Эта адская тварь, что прячется сейчас где-то в этих святых стенах, не создание Господа, но Её предатель и хулитель! Демоны не заслуживают прощения Господа. Они непрощаемы! Скажи мне, где этот отступник, и я обещаю, что он будет предан благому и справедливому суду.

Прозвучало это с таким пафосом, что Уильяма невольно передёрнуло.