Затишье перед бурей

И его мучило нехорошее подозрение, что ни у ангела, ни у отсыпающегося после вечернего богослужения Кроули тоже нет никаких идей.

Резкий, дребезжащий звук прозвучал в тишине, словно выстрел, заставив их обоих вздрогнуть и буквально подпрыгнуть на стульях. Уильям неосознанно схватился рукой за грудь, чувствуя, как сердце дёрнулось вверх и часто заколотилось прямо в горле. Перед глазами на миг потемнело. Лишь миг спустя он, с трудом переведя дыхание, сообразил, что это был всего лишь телефон. Старый стационарный телефон, что достался ему в наследство от предыдущего пастора, вместе с домом и мебелью, и который у него никак не доходили руки вынести на помойку.

…Телефон, много лет стоящий в углу на тумбочке и даже не подключенный к телефонной линии.

Озирающийся Азирафаэль, тоже растерявшийся было, проследил за его взглядом и просветлел.

- О, ну конечно! Одну минуту, Уильям, я думаю, это ко мне!

Пастор промолчал. Он вообще сильно сомневался, что смог бы сейчас ответить хоть что-нибудь.

Впрочем, а почему, после нагретого прикосновением пальца чайника, его ещё что-то должно удивлять?!

- Да, моя дорогая, - тем временем отвечал в трубку Азирафаэль взволнованным голосом. – Нет, нет, конечно же, вы не помешали! Да, всё ещё спит… В смысле нет, он просыпался, что вы! Просто… ну, вы понимаете, девочка моя, церковь, месса… Да? О, это чудесно! Да, конечно, мы будем ждать вас с Адамом! В одиннадцать будет отлично, да. Спасибо, моя дорогая!

Уильям проследил, как ангел опустил трубку на рычажки, и дождавшись, пока тот обернётся, посоветовал:

- Не хочу встревать, но завтра среда.

После заутрени будет литания, примерно до одиннадцати часов. Мне показалось, что твой друг не слишком хорошо себя чувствует после вечерней службы…

Он не был уверен, что ему стоит давать советы. Но Азирафаэль вздрогнул, словно от удара, вскинул глаза на закрытую дверь спальни. На лице его, сменяя друг друга, мелькнул испуг, жалость, вина… Потом ангел отвернулся, пряча от него глаза, но Уильям успел увидеть, как подозрительно задрожали светлые ресницы.

А Азирафаэль, прерывисто вздохнув, тяжело опёрся обеими руками на тумбочку. Помедлил несколько секунд, а потом вновь снял трубку и принялся крутить диск.

- Анафема, мои извинения, я совсем забыл… Вы не могли бы подъехать немного позже? Да, в четыре пополудни будет хорошо. Нет-нет, что вы, дорогая моя! Всё хорошо, просто… Да, именно.