Затишье перед бурей

И вдруг осознал, что никакой агонии нет. Обычная, не слишком даже сильная боль, липким горячим комком растекающаяся внутри при каждом приглушённом ударе колокола. И слабость – муторная, тошнотой подкатывающая к горлу, но вполне терпимая.

А над этим ленивым грязным прибоем, удерживая его на поверхности топкой трясины, путеводными звёздами горели полные сострадания голубые глаза. Сброшенное одеяло небрежно валялось на мягком дне, а Азирафаэль, упираясь затылком и спиной в низкий потолок, стоял над ним на коленях, до онемения сжимая его плечи.

И руки его тряслись так, что Кроули не сразу осознал, что добрая половина колотящего его нервного озноба ему не принадлежит.

Слепящий ужас медленно отступал. Отползал неохотно, с ворчанием, как побитый пёс. После него оставалась противная дрожь во всём теле, и дыхание вырывалось из пересохших губ часто, со всхлипами, короткое и неглубокое, словно он и впрямь только что одолел бушующие волны.

Кроули через силу разжал стиснутые зубы.

Очередной далёкий звон докатился густым горячим валом, тяжёлым болезненным жаром толкнулся изнутри в грудь. Он вздрогнул – и почувствовал, как вместе с ним вздрогнул прижимающий его к полу Азирафаэль.

И лишь потом, запоздало, осознал, что его руки всё ещё судорожно цепляются за плечи ангела.

И хорошо, что не за горло. Как выяснилось, не только змеи опасны во время паники и боли.

Кроули глубоко, через силу вздохнул.

- Аааа… ангел? – беспомощно пробормотал он трясущимися губами.

- Я здесь, дорогой мой, - с мучительной жалостью поспешно откликнулся тот.

Облегчение навалилось вдруг такой тяжестью, что воздух вырвался из груди коротким беспомощным всхлипом. Кроули без сил уронил руки, и прежде, чем веки самовольно сомкнулись, успел увидеть вспышку паники на бледном лице Азирафаэля.

А потом осталась только липкая трясина боли – муторной, выматывающей, но не сильной. Не сводящей с ума. И слабость, чудовищная слабость.

Как сквозь сон, Кроули чувствовал, как постепенно расслабились пальцы на его плечах. Как, помедлив, разжались, отпуская его на свободу. Успел ощутить короткую вспышку невольного страха: на миг показалось, что вместе с властью не дающих ему бездумно биться о стены рук исчезнет и спасительный щит, заслоняющий его от обжигающих волн Благодати.

…Но руки не исчезли, нет. Несколько мгновений – и Кроули ощутил, как его осторожно приподнимают за плечи.