Затишье перед бурей

Уютно и безопасно… и пусто. Хорошо, что ты не торопился в гости. Тебе бы не понравилось то, во что я превратилась. Теперь с этим всё. Я отпустила.

Она вдруг резко поднимает голову – и Кроули невольно отшатывается, встречаясь с ней глазами. В них – незнакомое, чуть приправленное печалью принятие и всеобъемлющий покой.

В них – вечность.

…И – взволнованное, чуть тревожное, пылью и солнцем горчащее нетерпение.

- Мадлен… - без голоса выдыхает он; острый, болезненно-сладкий озноб странного предчувствия прознает его насквозь, и он с трудом стерживает дрожь, вдруг прокатывающуюся по всему телу.

– Мадлен, что… Что с тобой произошло? Где мы сейчас?

Понимающая, поощрительная улыбка – слишком взрослая улыбка на губах не успевшей состариться женщины.

- То, что тебе только предстоит. Там, где меня больше нет, - она отвечает просто, без рисовки, почти не делая паузами между двумя ответами. И он каким-то глубинным, незнакомым доселе чувстовм мгновенно понимает: она не лжёт.

Догадка пронзает его, как удар молнии.

Потрясение. Недоверие. Страх. Поверить в невозможное оказывается страшнее, чем смириться с бесконечностью кары. Надеяться же на чудо…

Ещё страшнее.

Ему кажется, что внутри медленно начинает раскручиваться неумолимый ураган. Толкает, сбивает с ног, затягивает… Чем он станет, когда обретёт силу?

Он медленно опускает глаза – и, протянув руку, с трудом, словно в этой зыбкой реальности у расстояния и веса какие-то иные законы, берёт в руки осколок белой чашки.

- Я могу починить, хочешь?

И раньше, чем успевает договорить, уже знает, каким будет ответ.

Мадлен понимающе кивает.

- Не надо, Кроули. Память о близких нужна лишь тогда, когда их нет рядом. Мне больше не нужна эта чашка. Хочешь – оставь себе…

Усмехается вдруг лукаво, по-девчоночьи, никогда не виденной им на её губах улыбкой:

- На память о своём успехе.

Он бы предпочёл, чтобы того успеха никогда не было.

Губы сводит, словно от холода. Это невозможно, он знает, что это невозможно, грешникам нет выхода из Ада, проклятая душа обречена вечно скитаться под бесплодными небесами Преисподней… Все это знают.

Это не…

- Куда ты дальше? – губы слушаются с трудом, и собственный голос кажется ему глухим и далёким. Глупый вопрос – откуда ей знать это, если даже он, один из не последних по силе демонов, не может этого представить? Но она усмехается, мечтательно и предвкушающе, ни на миг не задумавшись:

- Дальше.

- В… Рай?

- Дальше, демон. Не выше.