Последний круг Ада

Твой давний друг, архангел Рафаэль. Ты ещё помнишь его? Нам наконец открылась тайна его исчезновения.

Азирафаэль замер, осознавая, что сейчас прозвучит, и внутренне сжался, готовясь к новой вспышке боли.

- Он был убит во время восстания Люцифера, - пауза, внимательный взгляд ледяных глаз. И жёсткое, хлёсткое, как пощёчина, - убит демоном Кроули.

Азирафаэль тяжело закрыл глаза и медленно, с трудом проталкивая воздух в перехваченное невидимой удавкой горло, вздохнул.

- Я знаю.

Он старался сделать свой голос спокойным.

Но даже сам услышал, насколько жалко и горько это прозвучало.

Брови Гавриила изумлённо взлетели вверх. На миг в глазах мелькнула искренняя растерянность и...испуг? Потом на лице отразилось холодное, хищное удовлетворение.

- И ты всё ещё защищаешь этого мерзкого демона?! Я разочарован, Азирафаэль.

- Я знаю, и прощаю его, - настолько твёрдо, насколько это было возможно, проговорил он, до боли стискивая кулаки.

В глазах Гавриила мелькнул гнев.

- Ты всё ближе к Падению, бывший страж Восточных Врат Азирафаэль, - сухо проговорил он.

– Я сообщу твоё вопиющее попустительство к исчадию Ада Совету Архонтов. Подумай хорошо о том, что я тебе сказал. Я советую принять моё предложение. Демон Кроули будет уничтожен в любом случае. Однако пока что у тебя есть возможность доказать Раю свою лояльность. Если твой приятель будет казнён без твоего участия, ты будешь судим, как обычный отступник, и я думаю, тебе не нужно напоминать, каков был приговор в прошлый раз, когда ты счёл себя вправе пойти против воли Небес. У тебя есть время до завтрашнего полудня. Если к этому времени демон Кроули будет жив, вопрос о твоей участи будет вынесен на повторное обсуждение.

Азирафаэль молча смотрел на него, не в силах хоть что-нибудь ответить. Едкая, полная горечи боль разрывала его грудь, мешая дышать. Но Гавриил и не ждал ответа. Гневно сверкнув на оцепеневшего ангела глазами, он раздражённо щёлкнул пальцами и исчез в разряде молнии.

А Азирафаэль, всхлипнув, без сил сполз по стене на пол и уронил лицо в ладони.

Он не помнил, сколько времени просидел, стискивая руками готовую разорваться пылающую голову и бездумно раскачиваясь из стороны в сторону. Минуту? Час? Два? В сознании царил полный хаос. Ни единой связной мысли, ни единой идеи, что теперь делать – только немой, раздирающий грудь, полный отчаяния вопль: «почему?!.»

На плечо вдруг опустилась чья-то рука.