Гримуар для детектива

Она была меньше, чем Князевы платили за комнатку в летнем домике, которую получилось снять в разгар сезона.

— Нет, за такую сумму мы жить у вас не будем, — твердо сказал папа. — Ещё сто рублей сверху, если условия такие, как вы описали. Но мы приехали надолго, на два месяца.

— Отлично, — лицо старушки просияло. — Я смогу купить стиральную машинку!

Хозяин домика охотно вернул родителям деньги. Оказалось, что у него приехали родственники, которых негде было разместить. Так что в тот же вечер Катя ела приготовленные «отпускной бабушкой» оладьи с вишневым вареньем, а родители ушли вдвоем на вечерний сеанс в кино.

Варенье они с Александрой Ивановной сварили из вишен, которые собрали с соломенной шляпки, договорившись, что это будет их секрет.

Катя так и не проболталась маме с папой про маленькие чудеса, которые ей устраивала «отпускная бабушка». А их было много: белый ручной зайчик, выбегавший из шкафа, волшебный лес, в который превращались цветы на подоконнике, книжка, с оживающими картинками и старинная скрипка, на которой Катя играла любимые песенки.

Да-да, стоило взять в руки инструмент, как смычок сам начинал прыгать по струнам. Мелодия получалось простенькой, но узнаваемой. Из-за этой скрипки Катя и решила стать музыкантом.

«Столько лет прошло, а я так и не понимаю, как у неё это получалось? В остальном бабуля была самой обычной интеллигентной женщиной. Готовила по старой книге «О вкусной и здоровой пище», устраивала генеральные уборки раз в месяц и берегла советский хрусталь», — под теплые воспоминания дорога показалась короче и Катя не заметила, как пришла на променад.

Прода от 01.04.24

***

Здесь почти ничего не поменялось. Пальмы выросли и казались такими же огромными, как в детстве — залезь на макушку и сможешь погладить облака. Скамеечки блестели от свежей краски. Только бело-розовая плитка чуть потемнела от времени.

Катя купила в киоске горячий пирожок с абрикосовым джемом и кофе. На абсолютно пустом променаде ей вдруг показалось, что есть только она и море.

Устроившись, как в детстве, на теплом мраморе перил, она завтракала и болтала ногами над галькой. Только от подошвы кроссовок до камушков теперь было не полметра, а сантиметров десять. Волна с шелестом подкрадывалась почти к самой балюстраде и медленно, словно нехотя, возвращалась в море. Каждый раз вода приносила маленький подарок — крохотную перламутровую ракушку, гладкий, обкатанный осколок стекла...