Паук на снегу.

Все, все помалкивало в трепетном благоговении. Покой и тишина, как это ни странно, царили на Земле в это тонкое, волшебное, хрустально ясное мгновение. «Вот так бы и жить», – подумалось Люксу, помечталось о невозможном. Но вот уже проскрипела дверь, рассеивая чары, следом послышалось чье-то тяжелое дыхание, сопение, и тогда он понял, что не один наслаждается жизнью здесь и сейчас. Мгновение совершенства рассыпалось, растаяло в наплывах реальности с хрустальным звоном. Пережитое наслаждение скользнуло в прошлое по смазанному эфиром наклонному желобу, стало воспоминанием о том, чего, возможно, никогда не было, осталась одна жизнь.

Посторонняя личность, появившаяся на крыльце, словно из скрипа двери, сжимала желтыми укороченными пальцами с широкими ногтями коробку «Полуденной Нивы» и сверлила Люкса взглядом. Личность была облачена в черный в тонкую полоску распахнутый пиджачок и мятые брюки из того же самого материала. К низкому лбу неандертальца-мыслителя, в котором шевелились непонятные пока мысли, прилипли редкие прядки волос.

Личность слюнявила и грызла окурок папиросы, сплевывала и прищуривала правый глаз. А росточку была небольшого, вровень с Люксом, но держалась очень, очень самостоятельно. А что вы хотите? Личность же. Это определение вполне годится для обозначения итога целой жизни. Он стал, наконец, личностью! Или – не стал. Звучит как эпитафия.

Личность вдруг низменно икнула и изрекла сиплым простуженным голосом:

– Гаси волчицу!

– Что вы, простите, сказали? – переспросил Люкс, не уловив сути изречения.

Вообще-то, общаться ему не слишком хотелось, но личность, а она оказалась мужеского пола, смотрела прямо на него, значит, и обращалась к нему, следовательно, нужно было как-то реагировать.

– Я говорю, нравишься ты мне, парень, – пояснил свою позицию внезапный собеседник.

От такой неожиданной комплиментарности Люкс столь же внезапно зарделся, и только повел плечом в ответ, мол, смущен, и довольно, довольно…

– Да ты не дрейфь, парень, – покровительственно изрек мужичек, и сразу словно бы прибавил в росточке.

– Все нормально. Я говорю, ты мне нравишься. Не знаю, почему, нравишься и все. Как только тебя увидел, так сразу и понял: нравишься. И все. И не надо песен. Вот так вот. Ты здесь живешь? – мужик кивком указал на дверь общаги.

– Нет, – соврал Люкс на всякий случай. – Не живу. Я к другу приходил.

– Ага, к другу... И я к другу. Вот прямо как откинулся, так сразу к другу. А...