Паук на снегу.

Да и интересно же, черт возьми, послушать!

Наконец, Люкс выдохнул, устало и счастливо, и определил: все! Блаженная совершенно улыбка блуждала по его губам, и он все еще продолжал парить где-то в своих облаках.

– Все, что ли? – приземлил его неделикатный Джон. – Ну-ка, затвори очи!

Компресс был горяч нестерпимо.

– Ну-ну-ну-ну! – запричитал Люкс и попытался увильнуть в сторону. – Легче, эскулап, легче!

– А что бы ты хотел, товарищ? Подставился, получил – теперь терпи. Надо было лучше защищаться, уворачиваться, уклоняться.

Слышал о таком? – Джон настоял на своем, дождался, пока пострадавший в его руках не перестанет дергаться и извиваться, и взялся за марлю. – И вообще, мой тебе совет: поменьше открывай рот, ибо, – он поднял вверх палец, – ибо через это, совершенно лишнее в твоей голове отверстие, бесследно улетучиваются целебные свойства любого снадобья. Молчи, молчи!

Он испытал, надежно ли держится повязка и легонько щелкнул Люкса пальцем по лбу: носи! После отошел к окну и, по пояс высунувшись из него наружу, с плотским наслаждением потянул носом воздух.

– А воздух-то какой! Вечер! Звезды! И все это здесь, не выходя из комнаты в общаге. Чем не курорт? Компетентным товарищам, отдельно и в составе органов, следовало бы подумать. Ты согласен быть директором?

– Директором чего?

– Санатория, дружище. На базе нашей общаги.

– А жильцов куда?

– Пусть остаются.

– Тогда какой смысл? Если все остается.

– Статус другой. Где живешь? В общаге... Или, где вас найти? А на курорте, в санатории... Чувствуешь разницу?

Люкс пожал плечами.

– Лучше ничего не менять, а то придется новую общагу искать. А где ее теперь найти? Тем более, если на курорте?

– Тоже верно.

Джон вернулся в комнату, Люкс как раз мазал зеленкой распухшее колено.

– Ну, а в ногу-то кто тебя клюнул?

– Да так...

– Ааа, – Джон махнул рукой.

– Во всей этой истории, – продолжал он вне всякой связи с предыдущим, – больше всего меня поражаешь ты. Раньше за тобой таких грешков не водилось. Романтики кулачных, понимаешь, боев, и прочего.

А теперь все это есть, и я даже не знаю, чего еще в таком духе от тебя ждать можно. Что бы это все значило?

– О, Джонни, ты просто не представляешь...

– Именно, я о том и говорю. Так объясни! Раз уж девушка так хороша, как ты говоришь, я бы ее – будь я на твоем месте – не отпустил. Тем более в таком геройском виде, пока так свеж и отличен...

– Почему?

– Наивный вопрос. Видишь ли, товарищ, женская красота не терпит – да и по факту не знает – одиночества.