Паук на снегу.

У тебя есть только один шанс, чтобы остаться в живых. Постарайся им воспользоваться».

Губа у студента онемела, язык одеревенел от страха и совсем отнялся. Страх штука иррациональная, так вот и он, не мог в тот момент понять, чего боится на самом деле, яда, кривца этого, или всего вообще. Ситуации, так сказать. Обмочился даже, от страха и по молодости, но облегчения не испытал. Ой... «Какой шанс?» – лепечет. «А такой, – отвечает кривец. – Слова правильные ты сказать должен. Не много слов, всего три: Я Твой Раб.

Ты слышал меня? Ты понял, что сказать? Я Твой Раб...» А сам челюсти свои все сжимает, сжимает... Кожа на губе парня натянулась, вот-вот лопнет, а яд по жалу стекает, и, едва коснувшись живого, жжет...

И было у студента состояние умопомрачения. Это значит, что воли своей он не чувствовал, а что делает так и вовсе не соображал. Сказал он, что требовали: «Я Твой Раб...» А лишь сказал, сразу превратился из человека в букашку, для которой любой воробей – монстр и смертельная опасность. А кривец, этот ядовитый паук, напротив, превратился в дядьку средних лет и вполне себе нормальной наружности, с кустистыми роскошными бровями и тяжелой квадратной челюстью.

Никто, глядя на него, не заподозрит, не скажет, что – кривец. Захохотал он громогласно, и напоследок пригрозил: чтоб я тебя не видел! Два года, говорит, чтоб не видели тебя на перекрестках жизни, а не то!.. И ногу занес над головой букашки... Мальчишки... Не знаю, почему он не придавил его, проблем не было бы теперь ни у того, ни у другого. Однако, промедлил отчего-то... Друг мой бросился в траву, в кусты юркнул, побежал. По сей день бежит, никак остановиться не может. Бежать теперь его основное умение по жизни. Потому что страшно, страх ведь тоже никуда не делся, он всегда за его плечами. Вот такая история, и она, между прочим, еще совсем не закончилась, и чем закончится – не ведомо никому.

Умолкнув, Люкс устало склонился над бокалом, окунулся в него остекленевшим взором. Мелкая капля, не иначе слеза, скатилась на кончик его носа и оттуда прямо в пивной напиток, пробив пену на поверхности.

Мрачный Блэкмор, товарищ по пивной, плеснул себе в давно пустую посуду водки, молча выпил. Все это – не поднимая глаз. Знал, видимо, по опыту, что, выговорившись, человек всегда поначалу стыдится сказанных слов, терзается сомнениями, а стоило ли вот так выворачиваться наизнанку, не напрасно ли? Время нужно, хоть немного, чтобы привыкнуть к новой наготе, прийти в себя.