Бумажный самолётик

А люк — ну что люк? Это же Питер, тут везде что-то есть.

Майк поднял голову и долго смотрел девушке в глаза. Дождался, пока та не начнёт смущённо отворачиваться, и скривился:

— Систер, у нас так не принято. Это не шутки, это людские жизни. Один раз сбрешешь — больше никто не поверит. Проще сознаться, чем сочинять. К примеру, моя баечка про древний Питер зла никому не сделает. А отправить людей к несуществующей сбойке — залёт.

Он встал, потянулся и проворчал:

— Кроме того, есть ещё один момент. На стене в подсобке граффити видели? Краска свежая, как раз пара дней на ощупь.

Так что были здесь наши, были. Вопрос в том, куда делись…

— Да господи, — закатила глаза под лоб Лида. — Что ж за мужики такие пошли, а? То лезут, куда не надо, то стоят, сиськи мнут… А я замёрзла и задолбалась.

Майк не успел. Тонкие пальцы в вязаной перчатке обхватили ручку и дёрнули на себя. Скрытые петли даже не скрипнули. Дверь приветливо распахнулась, будто всей целью её существования было дождаться именно этих гостей.

Дождаться — и впустить.

***

На этот раз Сэму никто не мешал. Вспышка периодически леденила скудную обстановку комнаты: голые стены, стул, конторский стол. Телефон на столешнице, с витым шнуром и без диска. И вторая дверь — ровно напротив первой. Возле неё фотограф завис.

— Mike, можно вопрос?

Тот не сводил взгляда со стола, поглаживая нагрудный карман куртки. От звука чужого голоса едва заметно вздрогнул, перевёл серебристый взгляд на Сэма.

— Вопросы, вопросы… Ладно, жги.

— В каком году начали проектировать Петербургский subway?

— Ещё до революции, — нахмурился Майк и тоже подошёл к двери.

— Правда, тогда идею зарубили, не потянули. Полноценно работы начались уже перед самой войной, а возобновились после. К чему спрашиваешь?

Сэм отступил на шаг и помахал фонариком.

— Я не очень qualified в новейшей истории. Но отделка, петли, материал… I believe, что это ставили как раз в начале двадцатого века. Характерный стиль.

— Ладно, я перестаю не любить историков, — Майк стянул шапку и сунул за пазуху.

— Фото сделал? Отлично. Давайте-ка свалим отсюда, а то мне всё страньше и чудноватее.

Он развернулся и успел сделать шаг в сторону входа. Глухую подземную тишину надорвал неуместный звук: завибрировал и заколотился боёк внутри телефонного аппарата.

— Не трогай!

Крик Майка опоздал на доли мгновений. Лида, сидевшая на краю столешницы, чуть не подпрыгнула. Потом протянула руку к трубке — привычным, автоматическим движением.