Бумажный самолётик

Изумлённый Майк понял, что в «голову» хтонической твари летит снаряд, напоминающий римский пилум. Летит, не теряя, а всё набирая высоту и скорость. Летит, чтобы…

Застыло всё. Вой ветра оборвался резким аккордом, глыбы туч увязли друг в друге, волны словно покрылись корочкой льда. Тишина. Безвременье. Стазис.

Но нет, сбоку от «алтаря» задёргалась худощавая фигурка. Размахивая руками и ногами, Лида возилась, словно упавший на спину жук. Глаза её смотрели в никуда, губы нелепо кривились — и вдруг она снова принялась визжать.

Какого-либо смысла в этом режущем вопле не было. Лишь чистый животный страх и вполне человеческое безумие.

Очнувшись от ступора, Майк рванулся к сестре, но тут со стороны «алтаря» раздался мягкий удар. Сэм, которого, похоже, больше ничего не удерживало на камне, потерял равновесие и скатился. Пришлось разворачиваться и поднимать.

— Живой? Эй, слышь, живой, говорю?

— Yeah… Shit! My eyes… Глаза… Она что-то с ними сделала. That bitch…

— Так, про сестру помягче! Ничего, Сэм, не ной.

Не ной, мужиком будь, сказал! На месте твои зенки. Выберемся отсюда, починим…

— My eyes…

Дотащив незрячего до склона, усадив и сунув фляжку с водой, Майк побежал обратно. Он был уже на полпути, когда площадь ушла из-под ног. Стазис закончился, мир тряхнуло гулким, хрустким ударом. Живая волна, нависавшая над «алтарём», дрогнула. Будто бы задумалась на мгновение — и рухнула на скалы.

— Лида!

Второй раз крикнуть Майк не успел. Чудовищный прибой накрыл его, закрутил, поволок сначала в сторону облепивших склон долины мавзолеев, затем обратно к морю.

Тело врезалось во что-то угловатое и холодное, инстинктивно приникло, вцепилось клещом. «Йопта!» — вспыхнуло в голове.

А потом затрещало и зарокотало снова, и Майк отрубился.

***

— You know, непросто слепому отыскать нокаутированного. Особенно по колено в воде. Особенно в шторм.

— Напишешь об этом монографию. Или роман-бестселлер. Когда состарюсь и хорошенько забуду всю эту историю — куплю, чтобы поставить на полку.

— Mike, я не нашёл…

— Заткнись. Если не хочешь услышать, как здоровый мужик ревёт — просто заткнись. И это не твоя вина. Заруби на своём эфиопско-бруклинском носу: не твоя. Лидка, чёрт, как же так… Вот дура, а! Ну что, что этот упырь — Дагон, да? — ей наобещал!

— Могу только предположить. You said, она хотела другой жизни. Говорила с раковиной. Может, Дагон предлагал вернуть ей мать…

— Обмен. Баш на баш. Ха… Так, живей ногами шевели. Не бойся, я дорогу помню.