Бумажный самолётик

Крепкая ладонь с почти под корень остриженными ногтями хлопнула по плечу.

— Не тушуйся, дела семейные, — Майк снова закачался на табурете. — У тебя сестра есть? Брат? Один у родителей? Везёт… Ладно, товарищ следователь, колюсь: я диггер. Он же кавес.

Приоткрыв рот, Сэм задумался, при чём тут экскаваторы и пещеры, а потом до него дошло.

— Wait, wait! Подожди! — он справился с волнением. — Так вот чём твоя проблема с историей! But of course!

— Не с историей, — поправил Майк. — С историками. Тебе дальше про Питер рассказывать? Ну, слушай.

Дядя Петя ведь умный был мужик. Практичный. Он бы не стал гнать людей кормить мошкару и тонуть по болотам, если бы чего-то про эти болота не знал. А знал он карты. Старые. Очень старые. И на картах этих — ровные, как по линеечке, ряды домов. Практически весь современный центр и Васька.

Табурет снова закачался с жалобным скрипом. Майк отхлебнул из чашки, скептически изучил содержимое и долил кипятка.

— Теперь смотри. Видел подвальные окошки в центре? Все они — все! — снизу заложены камнем или кирпичом.

И вот только не надо мне гнать за культурный слой. Триста лет — тьфу, мелочь. Деревянный домик Петра ушёл в землю на пару ступенек. А тут цокольные этажи почти целиком! В городе, где постоянные наводнения!

Больше тебе скажу, — голос Майка стал тише, сам он подался вперёд. — Наши рылись в тех подвалах. Там под основной кладкой, которая, кстати, нихрена не тянет на фундаментную, настоящие перекрытия. И стены, уходящие дальше вглубь.

Вглубь ушло и печенье — сначала в чай, потом между крепких жёлтых зубов.

Сэм внезапно понял, чем пахло в коридоре: хорошо проветренным, но мощно прокуренным ковром.

— А версия такая, — продолжил Майк, помахав чайной ложкой. — Когда-то давно здесь неслабо так тряхнуло. Слышал про разлом под перегоном «Лесная» — «Мужества»? Ну где тоннели затопило в девяностые? Вот! А таких крупных разломов у нас под городом четыре. И куча мелких. Словно что-то ударило по земной коре — то ли снаружи, то ли изнутри, — отчего та пошла трещинами.

От этого удара волна цунами просто смыла старое поселение, занеся нижние этажи песком и щебнем. И ландшафт просел под собственным весом: теперь у нас тут большая яма, болота и острова. Такие дела.

— Как же ты утомил с этой байкой, — вздохнула Лида и встала ополоснуть чашку. — Каждый раз кого-нибудь грузишь. Сэм, ты только не принимай всерьёз…

— Why not? — кивнул Сэм, уловивший улыбку в углах губ рассказчика. — Санкт-Петербург — очень харизматичный город.