Проект "Чудь". Доверие

Более пристальный, но всё такой же осторожный взгляд на соседку по парте доказывает — ему не чудится.

Довольно чёткий, но не контрастный профиль вслушивающейся в слова учителя Алисы насыщен рыжими искрами. Яркий, завораживающий водоворот листопада.

Щипок за бедро оказывается неожиданным. Лука тут же выпадает в реальность, возвращаясь к привычным краскам и звукам, и замирает от недовольного шипения:

— Ты чего пялишься? У меня рога что ли выросли? Учителя лучше слушай!

— Прости, задумался.

Почти честно.

Лука щёлкает ручкой, отвлекаясь на учителя и ставя себе зарубку на память: присмотреться к Алисе, а ещё...

Взгляд тут же скользит в сторону той самой, контрастно-чёткой фигуры чуть впереди. Тёмно-русый затылок, прямая спина обтянутая серым джемпером. Мгновение и одноклассник чуть оборачивается, позволяя рассмотреть своё лицо.

Имени Лука не помнит. Он даже не уверен, что этот парень вообще подходил знакомиться в тот первый день. Может, как некоторые, спокойно прогуливал, пока родители не погнали в школу.

— Сивова, хватит вертеться!

Лука непроизвольно щёлкает ручкой ещё раз, соскальзывая пальцем по кнопке от учительского окрика. Хотя и относится тот совсем к другому человеку, он считает за лучшее вернуться к собственной тетрадке, где на чистом листе в линейку даже даты ещё не стоит.

Глава 3

Слуха касается тихий смех, а следом скрипит, открываясь, дверь в родительскую спальню. Кто-то проходит мимо его комнаты, тихо и осторожно, так чтобы не разбудить.

Вот только Лука уже и так не спит. А стоит стихнуть шагам и вовсе вскакивает с постели, откинув одеяло в сторону, чтобы спустя мгновение выскочить, шлёпая босыми ногами, из залитой солнцем комнаты. Останавливается только на пороге родительской спальни. Замирает, пойманный улыбкой сидящего в кресле отца: тёплой, мягкой, с едва заметными лучиками морщинок в уголках глаз. Всматривается завороженно в игру солнечных зайчиков на слишком рано поседевших волосах.

— Проснулся, Огонёк?

— Завтрак скоро будет, потерпите! — звучит из кухни голос и внутри от этой простой фразы становится тепло и тесно, так что щекочет в носу.

Он не плакса, он взрослый уже, скоро в школу идти!

— Иди сюда, Огонёк. Я хочу тебе кое-что дать.

— Зачем? Ты снова уезжаешь?

Лука смотрит исподлобья, скрестив руки на груди. От тепла внутри не осталось и следа, как и от улыбки отца. Только всё ещё давит где-то за грудиной. Правда уже тревожно.