Проект "Чудь". Доверие

Особенно ни единого попадания хоть сколько-нибудь близко к десятке.

Хотя, признаться честно, он не соврал, когда говорил, что из винтовки стреляет гораздо лучше и уверенней. Алиса убедилась в этом сегодня воочию.

Тряхнув головой она припускает, преодолевая лестницу быстрыми широкими шагами и, вместо того чтобы загнать звенящий в кармане ключ в замок, нажимает на звонок. Дядя должен быть дома.

И он не разочаровывает.

Дверь открывается прежде, чем трель звонка успевает смолкнуть, а на пороге появляется одетый в домашний костюм дядя.

Правда почти тут же отступает, пропуская Алису внутрь и позволяя наконец-то избавиться от рюкзака со спортивной одеждой. Вот только никуда не уходит. Так и стоит в нескольких шагах, наблюдая. Словно чего-то ждёт. Правда Алиса не понимает чего именно. Вроде бы ничего не обещала.

— Как тренировка?

— Отличная разминка.

Видимо из-за первого раза их не особо грузили. Хотя...

Алиса невольно вспоминает запыхавшегося, бледного Макара.

Правильной дороги в редкой лесополосе они ещё не знают, так что бежали все следом за Лукой и на полную не выкладывались.

Но Макара всё равно приходилось ждать.

— Для меня, — всё-таки поправляется Алиса, неохотно соглашаясь, что может быть ей помогли ресурсы второй ипостаси. Хотя Лука вон тоже даже не вспотел. Но ему, скорее всего, этот маршрут просто привычен. — Я в душ.

На базе она, конечно, уже принимала водные процедуры, но всё же...

* * *

— А подробнее? — просит дядя, когда Алиса выходит на кухню переодевшаяся и посвежевшая.

— Пробежка по редкому леску, поиски клещей в одежде, душ и тир, — перечисляет она, заканчивая заплетать влажные после душа волосы в косу. — Ничего особенного. Наверное, почти так же, как в спортивном лагере.

— Есть хочешь? — всё-таки отступает дядя, так и не сказав, чего же он от Алисы с таким напряжённым лицом ожидал. Особенно после того, как она упомянула тир.

— Хочу.

Только судя по всему, дядя и не ждёт от неё ответа. Потому как суетиться начинает прежде, чем он звучит: гремит то тарелками, то кастрюлей.

А стоит Алисе только унюхать густой запах горячего, мясного супа, как становится не до странностей дяди. Желудок требовательно урчит, так что ей на мгновение становится стыдно. А потом это чувство разрастается, заставляя вспомнить вчерашнюю обиду и то, что она так и не рассказала о полном возвращении контроля над обращением...

— Дя-я-ядь, — зовёт Алиса, когда перед ней оказывается тарелка, а он уже отворачивается чтобы налить себе.