Проект "Чудь". Доверие

«Сам ты Цыпа!» — возмущается он до глубины души. Так что даже рассказывать не хочется. По крайней мере сейчас.

Будут тут его ещё с цыплёнком сравнивать.

В ушах шумит ветер, когда, сложив крылья, он камнем летит к земле. Та приближается быстро-быстро: яркими всполохами фонарей, фарами проезжающей мимо дома машины, чьими-то тепло горящими окнами. И можно не успеть. Чуть-чуть дольше протянешь и рухнешь в кусты или на асфальт.

Он не может себе этого позволить. Что скажет брат, вернись он домой поцарапанный и с листвой в перьях?

Крылья расправляются почти инстинктивно.

Летит, балансируя на пойманном потоке воздуха, прежде чем взмахнуть крыльями и снова устремиться в небо. К звездам, которых почти не видно за светом фонарей.

Он до сих пор не решил, отправиться в патруль или хватит, налетался на сегодня. Зависает, смотря на затопленную светом фонарей улицу, и всё-таки оборачивается вверх, к виднеющемуся тёмным провалом распахнутому окну в комнату.

В патруль можно и завтра. А сейчас...

Добраться до дома он не успевает.

На уровне третьего этажа что-то больно жалит в крыло, заставляя сделать невольный, слишком уж поспешный взмах. А в следующее мгновение голова начинает кружиться. Он силится удержаться в воздухе, взлететь вверх, домой, но только падает, теряя высоту и с каждым мгновением всё быстрее приближаясь к тем самым пресловутым кустам, куда так боялся свалиться.

Впрочем самого падения он уже не чувствует провалившись в вязкую, неприятную темноту, только и успев, по примеру брата, заблокировать их связь.

* * *

Макар просыпается от холода и сосущей пустоты внутри. Словно чего-то очень важного и нужного не хватает.

Однако холод пересиливает, отвлекая. Макар хмурится, зарываясь глубже в одеяло. Он ещё помнит, как ночью Костя открывал окно в положении «форточки». Видимо уснул и просто не закрыл.

А ему теперь мёрзнуть.

Разбудить бы Костю, чтоб неповадно было, а не выбираться на холод самому, но Макар помнит, как тот тяжело просыпается по утрам.

Макар зевает и всё-таки открывает глаза. Вот только видит совсем не то, на что рассчитывал. И от этого внутри словно что-то обрывается.

Створка окна призывно распахнута, позволяя чуть влажному холодному ветру, надувая парусом занавеску, хозяйничать в комнате. А на полу, знакомой уже кучей тряпья, валяются пижамные штаны.