Проект "Чудь". Доверие

Обвиняет не адский коктейль из пережитых и снова вспыхнувших чувств, а злость и недовольство чужим бездействием.

— Она бы меня не услышала, — пушистый хвост ходит из стороны в сторону, выражая недовольство его хозяина. Уши прижаты, но при этом Тихон выглядит скорее виноватым, чем злым или рассерженным. — Она была простым человеком.

— А отец?!

— Не авария, так камень на голову, — отзывается призрак и, оттого каким спокойным тоном это сказано, у Луки, словно что-то внутри взрывается. Хочется наорать, а не просто повысить голос, выплеснуть давнюю обиду за то, что оставили, за то, что бросили.

— Фаталист хренов!

Из комнаты Лука вылетает, словно вырвавшаяся на свободу пробка. Уворачивается в последний момент от поднявшегося, будто в попытке остановить, призрака. Ожидает прикосновения, только, вместо холодного призрачного захвата на запястье, слышит вслед бесцветное: «У меня было время подумать и смириться».

У него оно тоже было, да что-то как-то, оказывается, не помогло.

* * *

Сидя на кухне, обнимая ладонями кружку горячего чая и мелко подрагивая, Лука понимает, что повёл себя как истеричка.

Мёртвые и не имеющие тела призраки наверняка иначе смотрят на подобные вещи. Привыкают или успокаиваются. Лука не знает, как именно, но кипи в отце злость или что-то подобное, и он наверняка стал бы каким-нибудь полтергейстом.

«А стал домашним аналогом Каспера».

Стоит пойти и извиниться, но Луке стыдно даже возвращаться. Погорячился, взорвался.

Лука отпивает из кружки маленький глоток и продолжает смотреть в пустой коридор.

Никто за ним не пошёл. Оставили одного остывать, за что он им благодарен. Возможность подумать в тишине многого стоит. Хотя, думать-то особо не о чём. Только перевариться в котле собственных эмоций и признать логичность чужих заявлений. Мать бы не услышала, отец бы всё равно когда-нибудь умер.

«Когда-нибудь — это не тогда...»

И было бы у них ещё хоть немного времени вместе. Мать бы не плакала в пустой комнате. Он бы сам...

Белым облаком в конце коридора появляется Тихон.

Приближается осторожно, словно нашкодивший кот, ждущий отправленного в полет тапка. Только взгляд совершенно спокойный, а за спиной поддержка в виде полупрозрачной фигуры.

— Успокоился?

— Простите... — извинение даётся на удивление почти легко.

— Так что там со стимуляцией?

Лука отстраняется, прячась за исходящей паром кружкой. Смотрит на коричневую поверхность, словно собираясь гадать по несуществующим чаинкам.