Мир в хорошие руки

Никуда не исчезай! Я сейчас вернусь, – наказал Динеш и пошел через поросшее короткой пыльной травой поле. Возражать я и не думал. Стоял себе и смотрел, как парень отыскал в толпе зевак коротенького толстенького человечка в летном шлеме и с тонкими закрученными кверху усиками. Они обнялись, хлопая друг друга по плечам, и начали разговор, иногда поглядывая в мою сторону. Я старательно скалился, демонстрируя все 32 нечищеных зуба каждый раз, когда ловил на себе взгляд вероятного спонсора. Динеш держался, будто аршин проглотил.

Я понял вдруг, как тяжело ему было – не только просить взаймы, но и рассказать, почему он здесь и зачем нужны деньги. Наконец толстячок закивал, повернулся и с Динешем в кильватере исчез за спинами семейства хагов, горячо обсуждавших достоинства и недостатки машины, похожей на перекормленную божью коровку. 

Я расслабился и попробовал сесть на землю, вытянув натруженные ноги. Идея оказалась не слишком удачной. Поворочавшись, я, наконец, кое-как прилег на живот, но легче мне не стало.

Внезапно я понял, что голоден как волк и что отвлечься от противного сосущего чувства в желудке не было возможности – с моего места ничего интересного было не рассмотреть, кроме толчеи изделий сапожного ремесла, украшавших ноги местных обитателей. В довершение всего из палатки, возле которой я расположился, вынырнул вертлявый тип с прилизанными блондинистыми волосами и турнул меня с належанного места, заявив, что отпугиваю посетителей. Это я-то?! 

Я решил плюнуть на приказ Динеша, чье «сейчас» безобразно растянулось, и немного пройтись.

Неплохо бы разыскать что-то съестное, но вот в карманах хоть шаром покати, а до благотворительных обедов для бездомных в этом мире, похоже, еще не додумались. Несмотря на доводы рассудка, нос вскорости вывел меня в тесный закуток у гончарного ряда, откуда доносился аромат жарящегося мяса. Мускулистый парень с лихо повязанной красной банданкой кидал на решетку сморщенные коричневые колбаски. От жара они распрямлялись и начинали заманчиво скворчать, распространяя тот самый одуряющий дух, что заставил слюнные железы выдать все двести процентов. Мои умоляющие глаза не произвели на парня никакого впечатления. Я тоскливо проводил взглядом мамашу с выводком сопливых отпрысков, получивших по колбаске, несмотря на рев и попытки расцарапать друг другу чумазые мордахи. Вздохнул и поплелся дальше. Пора было возвращаться к моему посту у палатки с блондином.