Мир в хорошие руки

Поток вытек на перрон, и на время я решил в нем остаться – под часами, в которых время разбилось на половине шестого, дежурили два мента. Неизвестно, выполнила ли мать свою угрозу насчет розыска, но выяснять это именно сейчас я не собирался. Толпа постепенно поредела – может, потому, что народ от меня шарахался. В общем, оно и понятно – видок у меня был, будто только что с палки в огороде сняли, разве что опилки из башки не сыпались. Поэтому к уткнувшемуся в газету пузатому дяденьке я обратился очень вежливо:

– Простите, пожалуйста, а тут недавно никакого несчастного случая не произошло?

– А? – Роговые очки вынырнули из-за листа «Аргументов», глаза по ту сторону мутных стекол недоуменно заморгали.

– Я говорю, тут никого поездом не задавило?

Очки смерили мою встрепанную фигуру с головы до ног, черно-белые листы раздраженно дрогнули:

– Бог подаст, – пузатый подхватил портфельчик, засунул газету под мышку и торопливо засеменил в направлении часов с ментами. 

Я огляделся в поисках новой жертвы, но тут на глаза мне попалась колоритная личность, поедавшая пирожок на изрезанной афоризмами скамейке.

Из-под черного дождевика выглядывали полы цветастого халата, ноги в алых шароварах болтали замызганными тапочками с обвисшими кроличьими ушами. Ворот плаща был замотан чем-то напоминавшим красные то ли чулки, то ли колготки в сеточку. Выше набитый рот трудился над очередной порцией пирожка, пока живые карие глаза с любопытством обегали перрон.

– Машура! – Я кинулся к девушке, бесцеремонно распихивая пассажиров.

 

– Лиан! С добрым утром в твоем мире, – как ни в чем не бывало улыбнулась она, дыша на меня жареной капустой. – Это ведь твой родной мир, да? А эти змеи зеленые тоже на кристаллах ездят? Или железные дорожки заговоренные? – тараторила иновселенянка на чистейшем русском языке. Но размышлять над этим феноменом было некогда. 

– С тобой все в порядке? – Я стянул Машуру со скамейки, соседки по которой уже начали подозрительно коситься в нашу сторону.

– Ну, я чуть не померла с голоду, – протянула девушка, засовывая в рот остатки пирожка, – но щас мне уве лувше.

Хошь? – И она вытащила из кармана дождевика пластиковый мешочек с еще тремя изделиями из ближайшего ларька.

– Э-э… а как ты тут оказалась? – Я послал Машуре свой самый строгий и подозрительный взгляд, игнорируя спазмы пустого желудка. – И откуда у тебя это? – я ткнул пальцем в восхитительно пахнущий пакет. 

– Ой, извини, пожалуйста, – вдруг как-то смутилась Динешева сестра.