Василий Роте

Он был одет в голубое шелковое платье, сверх которого было надето другое, темного цвета, с широкими рукавами; на голове его была летняя соломенная шляпа, остроконечной формы, украшенная павлиным пером, ниспадающим назад и прикрепленным красной пуговицей первого разряда.

Ки занимает пост губернатора провинций Кантон; он же главный блюститель пяти портов, в которых исправляет должность правителя иностранным дел и военного начальника, как помощник наследника трона и родственник императора.

Этот последний титул кажется ему всех дороже. Он имеет славу человека обширного и образованного ума и высоких достоинств. Он одарен силой воли и здравым смыслом еще более, чем способностями. Это человек более всего практический, умеющий применить себя к обстоятельствам и свободный от предрассудков. Этот тонкий дипломат был прежде военачальником и исправлял тяжелое ремесло солдата с тем же отличием, с каким делал обширные политические соображения.

Свиту губернатора составляли несколько сановников: Гуанг - казначей, ныне вице-губернатор Кантона.

Его стихи на экзамене так понравились императору, что ему дали должность казначея, но рождение его было темное. Он член Наньцзинской магической академии, пользуется титулом ганлина, то есть, «вознесенного на вершину древа познания»; гражданственные и правительственные занятия не совершенно отвлекли его от поэзии. Он обладает полной доверенностию губернатора, который не предпринимает ничего важного без его совета, и предоставляет ему право оспоривать самые тонкие вопросы, зная силу его красноречия. В Империи ожидают, что в скором времени золотая печать императорского коммиссара достанется Гуангу, и что нанешний губернатор Ки получит место правителя внутренних дел, которое занимал много лет отец его.

Гуангу, 46 лет от роду; но лицо его кажется очень юным. Черты его тонки и приятны, улыбка не сходит с уст его, продолговатый подбородок его обозначает энергическую волю.

Взгляд его чрезвычайно кроток, высокий лоб его обозначает живой ум и блестящее воображение. Один плосковатый нос его может не нравиться Европейцам; но приятность и свобода его обращения обворожительны. Можно было бы желать некоторого сокращения частых его наклонов головы, слишком громких восклицаний о! и а! чересчур театральных всплескиваний рук, если б это не были непременные принадлежности высокого Китайского этикета.