"Останний день"

— Хорошо сказано! Валер, так ты идешь или нет? Просто я сладким делиться не люблю, но машина эта моя, выходит, ты вроде как гость, причем званый, стало быть, по Покону, надо тебе половину того, что сама ем, предложить.

— А еще говорят, что ведьмы врут постоянно. — Я открыл дверь, в салон ворвалась ночная прохлада. Причем ощутимая такая! В Петрово было зябко, тут же — откровенно холодно. Точно лету каюк, вот из леса уже и осенней листвяной прелью тянет.

— Наговаривают, негодяи, — с набитым ртом, в который уже отправился немалый кусок шоколадной плитки, поведала мне Васька.

— На самом деле мы вообще никогда не врем. Мы просто всей правды не говорим, а люди уж сами после невесть что додумывают, но, как правило, именно то, что нам нужно.

— Тут идти всего ничего, Валера. — Марфа подалась вперед. — Когда Аглая прятала от меня мое же добро, тут шумела густая дубрава, а край леса был куда дальше того места, где сейчас огни светят. Но время нынче быстрое, а люди — скорые, потому дубравы той давно уже нет, а бывшая лесная глушь превратилась в лесок, где дачники грибы собирают.

Я выбрался из салона, посмотрел назад и на самом деле увидел километрах в трех от нас десятки огоньков. Это светились окна в дачном поселке, причем, судя по всему, довольно большом, домов на сто, а то и поболее.

— Бери лопату и фонарь, — открыв дверь багажника, велела мне Васька, — и возвращайся с удачей. Хочешь, я тебя как-то мотивирую на свершения?

— Пообещаешь в случае успеха отдаться мне со стонами и оханьем? — предположил я.

— Вообще-то я о таком и не думала даже, — озадачилась девушка. — Вот, хотела предложить тебе от чистого сердца полоску шоколада. Я бы ее не стала есть, сберегла. Кстати, ты даже не представляешь, какая это для меня жертва! Но твой вариант тоже ничего, если хочешь, можно и так. Мне Стелку побесить всегда в радость.

— Я подумаю. — Мне стало неловко, приблизительно так же, как много лет назад, в седьмом классе, когда мама обнаружила в моем рюкзаке хастлеровский журнал. Самое забавное, что он был не мой, мне его невесть зачем стремительно созревающая в половом отношении Юлька подложила, но маме ведь этого не объяснишь.

Как, впрочем, и то, что нечего по моим рюкзакам лазать. Мама ничего тогда не сказала, даже вида не подала, но мне все равно долго еще неловко было. — Когда вернусь.

Надо признать, что Васька знала толк в инструменте. Лопата была фискарзовская, фонарь — визардовский, так что с чем с чем, а с экипировкой на этот раз у меня проблем не возникло.