"Останний день"

Верно ведь?

— Вы про гребешок и кольцо? — уточнил я. — Да?

— Не знаю ничего ни про то, ни про другое. — Сдвинул брови старик. — Я про ведьмин тайник речи веду. Ты же по его душу нагрянул?

— По его, — подтвердил я. — Да вот перепутал одно с другим, понимаете ли. Принял этот клад за тот. Приходится теперь копать, не оставлять же его здесь.

— Слушай, Хранитель, а у меня, кроме этих, еще один клад есть! Давай ты и его заберешь, а? — Хитро прищурил глаз лесной хозяин. — Одним махом всех троих! И тебе прибыток, и мне облегчение!

— Не советую, — влез в беседу клад.

— Тот старик с опушки очень злой, от него хорошего не жди! Кровь на нем, с нее он и силу тянет.

— А ну цыц! — рассердился лесовик. — Тебе слова не давали!

— На крови, значит. — Я снова взялся за лопату. — Плохо.

— Разбойное то злато, — признался лесовик. — Озоровала одно время в этих краях ватага, люди в ней лихие собрались все как один, кровь лили как водицу, свою жизнь в копейку не ставили, а чужой и вовсе цену не назначали. Их это казна, ее атаман в моем лесу спрятал опосля того, как всех своих дружков щурь-травой уморил.

Может, делить нажитое на всех не пожелал, может, еще почему, мне то неведомо. Спрятал и ушел, да так и не вернулся. Видать, наткнулся на заугольника почище его самого, сила силу завсегда ломит. А казна так тут и лежит, смердит, что куча дерьма, корни деревьев злобой своей подъедает. И ведь чем дальше, тем больше чернота по опушке ползет. Обычный человек ее не увидит, разве что только мураши ледяные по коже у него пробегут да померещится, что в спину кто-то зыркнул, но я-то все примечаю да чую. Мне в моем лесу такого не надо. Хранитель, забери его себе, а я в долгу не останусь.

— Почтенный… Как вас по имени-отчеству? — Я снова воткнул лопату в землю и повернулся к лесовику.

— Фрол Евграфыч, — с достоинством ответил он.

— Почтенный Фрол Евграфыч, ни о каких долгах речь идти даже не может, — заявил ему я. — Ваши сородичи, лесные хозяева, мне жизнь столько раз спасали, что это я вам всем по гроб жизни обязан.

И клад этот я непременно из вашего леса уберу, даже не сомневайтесь. Единственное — не сегодня. Не хочу я показывать злато-серебро, тем более такое, той, кто меня у леса ждет. Вы же поняли, о ком речь идет?

— Тоже верно. — Огладил бороду лесовик. — У Марфуты глазок смотрок, она все примечает. А коли что понравится, так непременно под себя подтянуть пожелает.

— Марфута. — Я ткнул лопатой в землю и с удовлетворением услышал, как штык скрежетнул по металлу.