"Останний день"

Старуха. Древняя старуха, сгорбленная, с патлами, свисавшими по обе стороны лица, с впавшими щеками и всем таким прочим. Добавим сюда призрачную синеву и получим результат, который даже очень смелого человека заставит нервничать. Казалось бы, я всякого уже насмотрелся, а в низу живота все одно холодный ком обосновался.

Аглая уставилась на меня, отчего еще и по спине дрожь прошла, после подняла руку и поманила меня длинным костлявым пальцем.

— Не хочешь — не ходи на поляну, — посоветовал мне лесовик. — Тут, в деревах, она тебя не тронет, нет на то ее власти.

Тут мои владения.

— И рад бы не ходить, — вздохнул я, — но придется.

Впрочем, то уже хорошо, что полянка невелика, то есть дойди дело до драки — я как-нибудь да сумею до деревьев добраться, пусть даже не очень здоровым, но все же живым. А дальше — все. Дальше можно ссылаться на события непреодолимой силы, которые помешали мне выполнить обещание.

Вплотную я к Аглае приближаться не стал, оставил себе фору для прыжка в спасительную чащу. Она, впрочем, на этом и не настаивала.

— Марфа послала? — прошелестел ее голос, более всего похожий на шум листвы в дождливый день. — За гребнем и кольцом?

— Верно. — Кивнул я. — Сам бы не пришел, мне до ведьминских сокровищ дела нет. Мне моих хватает с лишком.

— Все же нашла Хранителя. — Тонкие губы растянулись в недоброй улыбке, открыв беззубый рот. — Сама-то не смеет сюда сунуться, и девки ее глупые тоже. Ведьмака как-то раз присылала, только он несолоно хлебавши ушел. Уж не знаю, на чем она его подловила, но, видать, на чем-то горячем.

Чтобы ведьмак да ведьме помогал — небывальщина. А ты вот смог. Пришел за моим добром.

Последняя фраза прозвучала довольно-таки недобро, да и глаза призрака, как мне показалось, начали наливаться нехорошей краснотой.

— Уже не твоим, — напрягшись для возможного кувырка в сторону леса, твердо заявил я. — Ты мертва, Аглая. Ты тень. Дух. Призрак. Морок. Выбери сама то название, которое больше нравится. Ты не можешь расчесать волосы гребнем или натянуть кольцо на пальчик, потому что у тебя нет ни того, ни другого.

А еще мне очень не хочется отдавать эти предметы твоей сестре, и это на самом деле так. Есть у меня подозрение, что для добрых дел она вряд ли их использует, и в какой-то момент сделанное ею может ударить по мне. Я ведь данные артефакты добыл, вот и спросят у меня, зачем я это сделал и почему. Но изменить ничего нельзя, поэтому я уйду с поляны только после того, как получу их с твоего согласия, или же вовсе без него.