"Останний день"

— Нормальный у меня подъезд, никто в нем нужду не справляет. И приехала ты всего десять минут как!

— Тьфу на тебя, заполошный! — немедленно вызверилась на подъездного ведьма. — Да и не многое это меняет, главное… Валер, ты куда?

Ведьму, как видно, невероятно удивил тот факт, что я просто побрел к двери, совершенно не обращая на нее внимания. Я частенько так поступал и раньше, но чтобы совсем уж игнорировать — такого не случалось.

— Спать, — пробормотал я, открывая дверь. — Все — завтра.

Вернее, сегодня. Только потом. Потом.

Грибы, конечно, следовало бы почистить, но сил на это не было совершенно. Да что грибы? Я штаны — и те стянул на последнем издыхании, уже практически коснувшись головой подушки.

— Ты уснешь, зная, что рядом эта змея подколодная? — возмущенно взвизгнул в ушах голос обитательницы браслета, которая наконец-то удостоила меня своим общением. — В твоем доме? С собой рядом?

— Тебе надо — ты и сторожи, — то ли про себя, то ли вслух произнес я.

— Разрешаю сие и даже поручаю. А теперь отвалите от меня все! Я — сплю.

— Так нельзя! — возмутилась браслетница. — Так не положено!

— Положено, — выдавил из себя я.

— Валера! — Начала трясти меня за плечо Стелла. — Нам поговорить надо. Срочно!

— Да блин. Не надо. Ничего не надо. — Я с трудом разлепил глаза. — Завтра. Все завтра.

— Как завтра? — чуть не плача, спросила Воронецкая. — Дело важное, я специально тебя тут ждала!

— Пусть проваливает, — вторила ей жительница из украшения.

— Прямо сейчас! Или я с тобой неделю говорить не стану. Нет. Даже две!

— Как же вы мне все дороги! — вроде бы громко рявкнул я, но, скорее всего, это было не так, потому что реальность перед глазами окончательно поплыла, поплыла, а после вовсе превратилась в сон.

Я вымотался так, что мне даже София де Бодэ не снилась, хотя, по идее, должна была. Если уж один раз предмет примерещился, то все, от него не отвяжешься, пока не найдешь.

А тут — ничего, спал как младенец, крепко и безмятежно, и, возможно, продрых бы до полудня, опоздав на званый обед к Певцовым, кабы не собственное раздолбайство. Забыл я накануне с устатку левой шторой окно задернуть, потому и разбудил меня яркий луч взошедшего на небо солнца. Кто-то на такие вещи не реагирует совершенно, а вот я просыпаюсь, имеется такая слабость. Как влупит солнце в глаза, пусть и закрытые, так все, прощай, царство Морфея.