"Останний день"

Ленц сказал, что сегодня и завтра ему хватит для рекогносцировки и всего прочего.

А я что? А я только за. Мне бы вот еще сегодняшний обед у Певцовых пережить. Да еще этот вкуснющий огромный стейк, который я, если честно, уже через силу доедал, картину портил. Тетя Жанна теперь скажет, что я специально ничего не ем за столом, чтобы показать, насколько мне их семейство неприятно. Или еще какую-нибудь ахинею придумает, она на это мастерица.

Да еще и добираться до Петрово пришлось на такси. Стелла отказалась меня везти, причем тем категоричным тоном, который не оставил никаких сомнений в окончательности ее решения.

Уж не знаю, в чем тут причина, то ли ей лень по новой тащиться за город, то ли фамилия людей, к которым я еду, вызывает у нее злость в связи с недавними событиями, то ли вовсе имеет место быть банальная ревность.

Впрочем, выяснять, что к чему, я не стал и просто вызвал такси. Ну ее. Сейчас у нас вроде какой-никакой мир установился, не стоит из-за каких-то мелочей его нарушать.

Кстати, Арвид, слышавший наш разговор, в высшей степени любезно предложил мне предоставить машину с водителем, но я отказался.

Сначала одна принятая услуга, потом другая, а после что? Может, ничего, а может, и счет за эти самые услуги. Моя бы воля — я бы и за стейк заплатил.

Против моих ожиданий, меня в доме Певцовых особо и не ждали. Нет, плакат «Добро пожаловать, Валера» и воздушные шарики я увидеть не рассчитывал, но все же кто-то, кроме Юльки, меня встретить мог бы? По правилам этикета.

Да, собственно, и она не то чтобы комитетом по встрече выступала.

Даже с табурета не поднялась, на котором сидела перед фортепиано, разве что только повернула голову да кивнула мне.

— Привет. — Я подошел к ней поближе. — А чего, званый обед отменили?

— Помнишь, как ты в седьмом классе меня от уроков музыки спасал? — вместо ответа спросила Юлька и ткнула пальцем в клавишу. — Ты ведь заморочился тогда, ювелирно струны у инструмента напильником подточил, и они одна за другой лопаться стали, когда наставница села за него и стала этюд очередной мне показывать.

— Помню. — Я взял второй вращающийся табурет, поставил в угол коробку с тремя бутылками дорогого вина, которую купил по дороге, и уселся рядом с подругой детства. — Она тогда чуть не померла от инфаркта, а следом ты — от испуга за нее. Я еле понял, что к чему, когда ты позвонила и начала в трубку плакать. Переборщили мы тогда, короче. Но кто же знал, что это фортепиано как новый «Порше» стоит? Ты вот была в курсе?

— Я? Нет.