Холод и жар

Где-то недалеко от дома двадцать восемь…

– А мы с Сестрой – в тридцать четвёртой, – ответил Эрнст, – это совсем другой конец города.

– А… юго-запад? – сообразил Алекс, – туда, ближе к Парламенту?

– Да, именно. А вот и Элеонор.

Изабелла подошла к Эрнсту, Алексу и другим их одногруппникам вместе со старым преподавателем высшей математики.

– Профессор, я нашла подходящую аудиторию, – сообщила Сестра, демонстрируя ключ.

– Идёмте за мной, – произнёс пожилой учёный, – сегодня у нас очень важная тема, а мы и так потратили пятнадцать минут на поиски.

– Ладно, поговорим потом, – Алекс повернулся к Эрнсту.

– Давай, – ответил Брат.

Студенты пошли за преподавателем на занятия.

«Ты хочешь с ним подружиться?» – мысленно спросила Изабелла.

«А почему бы и нет?» – Эрнст не видел в этом ничего плохого.

«Это ради конспирации? Чтобы все не спрашивали, почему у тебя в Академии нет друзей?»

«Нет, мне самому Алекс показался интересным».

«Но он же не маг», – в мыслях Изабеллы проступила горечь, – «наш предыдущий опыт показал, что такие всегда хотят сделать нас «нормальными».

«Я вижу, что этот – другой», – обнадёжил Сестру Брат, – «не стоит забывать, что разные люди встречаются и среди «обычных», и среди магов».

«Похоже на казённую мораль», – фыркнула Изабелла.

«Чернокнижник был магом перед тем, как Аид превратил его в демона», – развернул мысль Эрнст, – «чёрная, несчастная душа, которой ничего не оставалось, кроме как обратиться за помощью к Тёмному Богу. А Грабовски, наоборот, не владеет силой, но хороший человек».

«Теперь ты убедил меня. Люблю логичные доводы. Просто я боюсь, как бы Алекс не раскрыл нас».

«Этого не будет, Изабелла», – подмигнул ей Эрнст.

После того, как закончились лекции и семинары, близнецы вернулись к себе общежитие. Они учились на «отлично» и пусть и были разнополыми, но приходились друг другу братом и сестрой, поэтому смогли выхлопотать у ректора общую комнату. Близнецы несказанно обрадовались этому, ведь не только отпала необходимость добираться до Академии по утрам через весь город, но и у них появился свой собственный, неприкосновенный уголок за пределами дома двадцать восемь.

Комнатка была небольшой, но уютной, со стенами, обклеенными бежевыми обоями. Окно, выходящее во двор Академии, украшал витраж в гоэтическом стиле. У подоконника стоял маленький столик, где ютились лампа, тетради и чайные кружки. Вдоль стены были расположены две кровати, почти вплотную придвинутые друг к другу изголовьями.