Холод и жар

Они с Изабеллой сидели на табуретках в комнате в общежитии и потягивали чай. Эрнст в это время ещё был на занятиях.

– Пока рано говорить, – ответила Сестра, – боюсь, всё только начинается.

– Что теперь бояться? – пожала плечами её новая подруга, – а вообще, вы с Антуаном смелые.

– Смелые? – удивилась Изабелла.

– Ну, вы не побоялись возразить злому преподу. А этот Кабальеро напомнил мне моего отца. Он важная шишка. Ему принадлежит треть завода в городе.

– О как, – Сестра понимала, кто из богатых горожан мог бы быть отцом Розалинды, но не хотела об этом думать, чтобы не испортить впечатление о ней.

– Одно время он даже был в Сенате, – продолжила Розалинда, глотнув сладкого чая, – только из-за разногласий с д’Обстером его попросили уйти.

– Интересно…

Изабелла поняла, что форма студентки с розовыми волосами была дороже и качественнее, чем её собственная.

– В общем, ты примерно представляешь, что это за фрукт, – произнесла Розалинда, – он много работал – реально много. И много денег приносил и за это требовал нас с мамой его боготворить.

– Увы, это частая проблема, – поддержала её Изабелла.

– В общем, детство моё было суровым, – начала рассказ её подруга, – я жила в поместье, по сравнению с которым дома-близнецы генерала Вольдемара – жалкие лачуги. Но по факту это была золотая клетка. Каждый мой шаг, каждый чих жёстко контролировался – до сих пор вспоминаю это с дрожью. Хотя единственное, за что я своим признательна – что я не выросла богатенькой бездельницей.

– И поэтому ты пошла в науку? Чтобы трудиться на благо города?

– Считай, да. Родители хотели, чтобы я учила экономику, но меня от неё тошнит. Я, пожалуй, принесу больше пользы тут, чем считая денежки.

– А мои, наоборот, воспринимают научную карьеру как само собой разумеющееся, – Изабелла отхлебнула чая, – они оба окончили Академию.

– А теперь кем работают?

– Папа – чиновник среднего ранга в Парламенте, а мама – пианистка и учительница в музыкальной школе.

– Ну надо же! Прям по специальности, – съязвила Розалинда.

– Они, может, и были бы рады продолжить занятия наукой, – объяснила Изабелла, – но тогда город начало трясти – реформы Ульчини и всё такое. Фундаментальные исследования и так приносили мало дохода, а в то время – тем более.

– А мой папа тогда как раз разбогател.

– Да… – задумалась Изабелла, – в те времена было возможно всякое.