Свет для потерянных

А ведь всего десять лет не представлялся никому, что ты будешь делать! Да и как меня Хайве обозвали, ещё сто лет назад, тоже не помню, почему.

Хайве сел на корточки, глядя на улицу. Где-то внизу мелькали тени наземного транспорта и людей, приглушённо звучала музыка. Жидкий свет в стакане согревал, отношение к жизни становилось чуть менее противным.

— А ты совсем ничего не помнишь? — Хайве вроде как вернулся в привычное состояние. — Просто я знаю одного профессора, он как раз из тех, кто этим занимается, мне помогал, сейчас помогает.

У меня же это, как раз самый абзац сейчас в голове, отпуск по кукухе, я могу тебе помочь.

Женщина насторожились.

— А что у тебя… с «кукухой»?

— Нормально всё! — Хайве задумался. — Ты же не помнишь, наверное. Вроде не из новых жителей, но откатило тебя знатно. Последствия переходки у меня. Как это пафосно называют, антисмерть. Для человеческого существа нормальное дело в условиях этого мира. Ох, мать, я уже не помню, как выглядит солнце! Вот, забылось, как имя. Помню только, что небо моё по цвету как эта бурдаметь и всё такое желтоватое.

Ва, мне надо закурить.

Она понимала всё меньше и меньше. Слова казались знакомыми, но очень и очень отдаленно, работающая часть мозга попросту отказывалась принимать их за что-то серьезное, а не за шутку. Запахло едким дымом: Хайве откопал в дальнем углу трубку и прикуривал.

— Сесав я пофую, фам офефу и офем ифи. Аи е аят. О, ать!

Он достал из того же угла (наваленная там башня в этот раз с грохотом обвалилась, но Хайве не обратил на это внимания) стальной шлем.

Шлем очень сильно выбивался из общей массы вещей сложной гравировкой и общим видом чего-то не машинного.

— Фоф о! Тфу ты, — он наконец додумался взять курительную трубку в руку. — Я думал, что потерял уже. Осталось с прошлой жизни. Когда-то давно я был рыцарем. Ну, я этого уже не помню. Но я им был. А ещё идиотом, которому честь дороже жизни. Но не важно. В душ пойдешь? Я дам одежду, а пока поработаю.

* * *

Тем же вечером Хайве выплыл из офиса местной бухгалтерии, резко переключаясь с нежной, доброй улыбки на яростный оскал.

Курящие на лестнице вольнонаемники в черных маскировочных куртках и стоящее в очереди окологуманоидное нечто понимающе проводили его взглядом.

— В отпуске, падла.

— Ле-Ксан? — сказало серое морщинистое создание вполне девичьим голосом. Котячьи глаза незряче смотрели в его сторону. — Он говорил, что сегодня будет в «Саоне».

Мужчина улыбнулся, но как-то вяло, что, впрочем, не было сильно заметно.