Свет надежды

И за что мы только налоги платим?

– Мы работаем, как можем, – с достоинством поджал губы комиссар, – и не наша вина, что нам, как обычно, не хватает финансирования. Несмотря на налоги, госпожа… э..

– Тиссен! – буркнула та.

– Так кого убили?

– Мужа моего! – полные губы Люси задрожали. – Смотрителя здешнего маяка.

– Ах, какая неприятность, – Кляйн покачал головой. – Как же мы теперь без смотрителя-то? И где же тело?

– У маяка и лежит, – встрял в разговор Дирк. – Мы там ничего трогать не стали, сразу же в участок телеграфировали.

Могу проводить и показать.

Комиссар коротко кивнул. Приоткрыл входную дверь, высунул голову и быстро с кем-то переговорил. Обернулся к Дирку:

– С помощником моим пойдете. По дороге к вам еще и врач присоединится.

А потом, осмотревшись, остановил взгляд на Флориане и проницательно прищурился:

– Этот?

– Этот! – яростно закивала госпожа Тиссен. – Я недавно из дому выходила, так своими глазами видела, как он Клаусу моему горло перерезал!

– Но… но позвольте! – Флориан от такого поворота даже дар речи потерял, впрочем, Люси уже было не остановить.

– И жена, вон, его помогала! – она ткнула пальцем в жмущуюся к Флориану Лину. – Не смотрите, что пигалица, та еще зараза оказалась. Ох, ну это ж надо, живого человека жизни лишать!

Госпожа Тиссен потрясла кулаками, а потом неожиданно деловито сказала:

– С вами поеду. Как есть, на духу всё и выложу. И в свидетели пойду, коли надо.

И принялась поспешно надевать калоши.

– Разберемся, – скучным голосом отозвался комиссар.

– Значит так, господа подозреваемые. Собирайтесь, одевайтесь, и прошу проследовать в полицейскую машину. Документы не забудьте.

Глава 7. О том, какое у магов бывает утро

Томасу снилась темнота. Но не та, привычная и спокойная, являющая собой время, когда, наконец, можно оставить все дела и с чистой совестью завалиться спать. Эта темнота была кромешной и пугающей. И, несмотря на то, что ее не разбавляли светом ни звезды, ни свечи, Томас нутром чувствовал, что там что-то живет. Всеобъемлющее, жуткое.

Копошится, дышит и, кажется, только ждет часа, чтобы подняться и устремиться в противоположные стороны, к двум маленьким сияющим точкам – выходам из глубокой и холодной норы. Ринуться в них, словно сквозь лоно матери прорываясь к свету и теплу. Ведь тогда удастся усмирить вечный Голод…

Вскрикнув от ужаса, артефактор дернулся и тут же зажмурился. В лицо ударил утренний свет, показавшийся особенно долгожданным и радостным после приснившегося кошмара.