Свет надежды

А в особых случаях даже лабораторией: стоило только отвернуть лиловый ковер, занимающий центр помещения, взору открывалась выписанная на полу пентаграмма. Собственноручно выписанная Михаэлем, между прочим, и этой деталью биографии чернокнижник весьма гордился. Не каждый адепт черной магии смог бы провести столь четко выверенные линии, пусть даже и не самой дорогой алхимической краской.

Впрочем, сейчас мысли Михаэля были далеки от темных ритуалов. После недолгой инспекции гардеробной он вернулся в гостиную, в одной руке неся плащ, достаточно широкий, чтобы скрыть всего мэтра Флая, а в другой – свернутый костюм-тройку коричневого цвета.

– Вот, думаю, подойдет! Фасон немного староват и размер, пожалуй, чуть больше, чем нужно, но на первое время сгодится. Позже закажем вам другой костюм. Тут недалеко есть одно ателье...

– Благодарю, – Томас забрал одежду и коротко поклонился. Развернул и с интересом осмотрел “обновки”.

– Покрой несколько необычный, но, думаю, я справлюсь, – пробормотал он и грустно усмехнулся: – А капюшон окажется очень кстати.

Не слишком хочется демонстрировать окружающим побитую физиономию, знаете ли…

Чернокнижник вежливо кивнул и проводил взглядом уходящего переодеваться гостя. А после вышел в прихожую. Из зонтовницы у входной двери торчали разнообразные трости, и на этот раз Михаэль выбрал ту, что была с костяной белой ручкой. Снял с вешалки шляпу и стал терпеливо дожидаться мэтра Флая.

Глава 8. О том, как проходят магические расследования

Ночная буря унеслась, словно и не было, яркое солнце подсушило траву, и только раскисшая от ливня дорога, что вела от города к маяку, напоминала о недавнем шторме.

И, как ни старались мэтры сберечь обувь, вскоре оба имели на туфлях чуть ли не по фунту мокрой земли, перемешанной с глиной и песком. Зато воздух был упоительно свежим, а над головами оптимистично орали чайки, пятная белым пронзительно синюю высь. Михаэль вдохнул поглубже и подумал, что день, не смотря ни на что, обещает быть прекрасным.

Правда, когда они подошли к дому смотрителя, радужное настроение чернокнижника градус немного снизило.

На крыльце дома, с миской на коленях, сидела Люси Тиссен. Вокруг бродили и клевали зерно пестрые куры, а их хозяйка, уставившись в землю и печально подпирая голову кулаком, что-то негромко бормотала. Томас рядом шумно вздохнул. Вежливо пропустил Михаэля в скрипнувшую калитку. Очередная шальная курица тут же бросилась гостям под ноги и унеслась в кусты, истошно кудахтая.